Слепой Агент - Сергей Майоров

К семи часам окончательно стемнело. На фоне уличных фонарей было хорошо заметно, что снег идёт сплошной стеной, и покидать тёплую квартиру ужасно не хотелось. Я всё-таки придвинул к себе телефон и начал дозваниваться Славке Силантьеву. Как ни странно, он оказался дома. Я напросился в гости и стал собираться.

Силантьев работал старшим оперуполномоченным в нашем РУОП и должен был знать о фирме «Оцепление» достаточно много. Вопрос заключался в том, захочет ли он говорить. Мы пару раз работали вместе, близких отношений у нас так и не сложилось, а после увольнения я с ним вообще ни разу не встречался. Но больше посоветоваться мне было не с кем.

Силантьев жил недалеко, и я пошёл пешком, решив не толкаться в автобусе, обычно в это время забитом до предела.

Поднявшись на последний этаж, я позвонил в обшарпанную дверь коммуналки, где крошечную комнатёнку занимал Славка. Десять лет милицейской службы так и не принесли ему жилья, и каждый вечер, возвращаясь с работы, он воевал с соседями, выполняя функции по наведению порядка. Соседи у него попались неугомонные, считавшие не то что правом, а обязанностью каждого нормального человека пить где угодно и сколько получится. Если в прежние годы сама принадлежность Славки к определённым органам являлась весомым аргументом при разрешении пьяно-бытовых конфликтов, то в последнее время ему все чаще приходилось прибегать к помощи коллег.

Дверь мне открыл сам Силантьев.

— Заходи. Не обращай ни на что внимания.

Роста он был невысокого и сложения не богатырского, носил очки в металлической оправе и совсем не походил на грозного опера, хорошо известного в милицейских и криминальных кругах города. По-моему, он специально старался поддерживать безобидный имидж. В молодости он несколько раз становился чемпионом области по дзюдо и не забросил тренировки до сих пор. Я хорошо запомнил то удивление, которое испытал, когда мы задерживали вымогателей из «центровой» группировки два года назад. Правда, те ребята, я думаю, удивились ещё больше меня и продолжают удивляться до сих пор.

Мы прошли длинным коридором в самый конец квартиры. Его комната была последней и когда-то, до революции, предназначалась под кладовую.

— Давно тебя не видел. Ну, рассказывай!

— Чего мне рассказывать? У меня все по-старому.

Я уселся в старинное кожаное кресло. У Славки вся мебель была антикварная, доставшаяся от деда-коллекционера. Бывая у него в гостях, я всегда думал, что он относится к ней наплевательски и губит хорошие вещи. Мне бы такую обстановку.

— Чай будешь?

— Давай.

— Только, извини, к чаю ничего нет, кроме сахара.

— Не страшно. Я не буду тебя долго отвлекать. Мне посоветоваться надо.

— Лучший совет — никогда не давать советов.

— Славка, не выпендривайся. У меня, можно сказать, судьба решается.

— Жениться, что ли, надумал?

Я замолчал, и он, воспользовавшись паузой, убежал на кухню наполнить чайник.

Пока грелась вода, мы разговаривали о всяких мелочах, прекрасно понимая, что никому из нас это не интересно. Общих знакомых у нас было немного, и эту тему мы пролетели быстро. Его служебные дела и успехи меня волновали мало, да и он не собирался откровенничать. Временами я ощущал на своём лице его колючий, цепкий взгляд, но, когда поворачивался, всегда оказывалось, что он смотрит в другую сторону и с самым мирным видом прихлёбывает из большой кружки фруктовый чай. Это начало меня раздражать. Сначала Красильников пялился на меня, как на экспонат в музее, а теперь бывший коллега строил невинное лицо и едва не дрожал от напряжения, ожидая какого-либо подвоха.

Силантьев предложил сигареты. Курил он «винстон», если не фирменный, то, по крайней мере, не городского изготовления, и я с радостью принялся дымить.

— Ладно, не ходи кругами, — прервал он затянувшуюся паузу. — Зачем пришёл-то?

Получилось грубовато, и Славка сам смутился, опустил голову к чашке. Но меня такое начало устраивало.

— Что собой представляет «Оцепление»? Я имею в виду охранную фирму.

Силантьев вздрогнул, посмотрел на меня оценивающе, опять отвёл взгляд.

— Да, есть такая фирма, — после долгого молчания выдавил он из себя. — Хочешь охрану нанять?

Я промолчал. Сам он прекрасно знает, чего я хочу.

Силантьев поставил чашку на стол и взял сигареты. Прищурившись, прочитал мелкий шрифт на боку пачки, повертел её в руках. Зажёг спичку и прикуривал так долго, будто у него была не сигарета, а трубка с отсыревшим табаком. Я ждал. Чем больше я здесь просижу, тем больше смогу выкурить сам.

— Что именно тебя интересует?

— Все. Сам понимаешь, секретной информации я не прошу. Расскажи хотя бы в общем, чтобы сориентироваться можно было.

— Значит, работать берут?

— Предложили. Я пока ещё ответа не давал. Разговор только сегодня состоялся.

Он посмотрел на меня и хмыкнул. Недоверчиво. Что именно ему не понравилось, я не понял.

— Кто ж тебя туда сосватал-то?

Теперь уже я ухмыльнулся.

— Никто. Сами нашли.

— Да ну! Оказывается, такой ты у нас известный!

— Оказывается, такой. А что, к ним только Шерлоков Холмсов берут?

— В том-то и дело, что не только… И кем они тебя принимают?

Я пожал плечами:

— Не директором же! Если я соглашусь, сначала назначат испытательный срок, дальше видно будет.

Он мне откровенно не верил. Я пожал плечами. Я ему не врал, а если что-то не нравится, пусть скажет прямо, не надо меня взглядом гипнотизировать, мне сознаваться не в чём.

— Значит, предложили. А что ж они сами-то ничего о себе не рассказали?

— Послушай, Слава, — я глубоко вздохнул. — Они мне действительно предложили работу. Сами. И прежде чем что-то решить, я хочу все взвесить. Ты же знаешь моё положение! Я уже полгода во все двери тыкаюсь, и нигде ничего. А здесь реальный шанс. Я не хочу его упустить. Понимаешь, надоело сидеть без денег и жрать через раз. Тебе хоть что-то платят, а меня даже этого лишили. Я согласен, что заслуженно. Да, виноват. Да, мудак. Так что ж мне теперь, всю жизнь за это страдать? Или воровать идти? Так ведь пойду! Понимаешь, пойду уже скоро.

— Не кипятись. — Силантьев поморщился. — Мне твои истерики ни к чему. Своих проблем хватает. Я одного не понимаю. Или ты мне врёшь, или тебе самому мозги крутят. Туда ведь, в «Оцепление», очередь стоит, а они по полгода решают, кого им брать, а кого и на х… послать. И в очереди этой, уж извини меня, ребята посерьёзнее тебя топчутся. А к тебе, видишь ли, сами домой пришли и предложили. Давай, Феденька, подсоби нам, никак нам без тебя, невмоготу! Ну не бывает так!

— Хорошо. — Я постарался успокоиться. Смысл его слов я упустил, но интонации меня задели. — Хорошо. Я тебе не вру. Допустим, это мне, как ты говоришь, мозги крутят. Так и помоги разобраться, черт тебя возьми, я ж за этим и пришёл! А ты сидишь передо мной и проницательность свою показываешь. Ну какой мне смысл врать тебе, сам посуди? Что я из тебя такого секретного вытянуть могу?