Любимый незнакомец - Эми Хармон

– Отыщите Фрэнсиса Суини, – рявкнул Мэлоун, обращаясь сразу ко всем собравшимся. К полицейским, судмедэкспертам, лаборантам, чиновникам, работникам морга, которые молча смотрели на него.

– Мэлоун! – К нему с перекошенным от ужаса лицом ринулся Дэвид Коулз, но Мэлоуну на него было плевать.

– Его зовут доктор Фрэнсис Эдвард Суини. Это тот, кто вам нужен. Ваш Мясник. Он все это сделал! – Мэлоун указал на останки последних жертв. – Он сделал все это. И никто из вас – из нас – его не остановил.

Элиот попытался его оттащить, но Мэлоун кинулся вперед, готовый перевернуть столы с разложенными на них жуткими экспонатами. С грудой грязных костей соседствовало перепачканное желтое лоскутное покрывало. Оно походило на скатерть, которую расстелили, чтобы устроить пикник для жертв Мясника, и Мэлоун вдруг замер, осознав, что именно видит.

Он не отрываясь смотрел на лоскутное покрывало. На смену душившей его ярости пришло потрясение. Мысли перепутались, слились воедино, а потом… он все понял. Он понял, где убивал своих несчастных жертв Фрэнсис Суини. Он разгадал загадку.

– Элиот? – произнес он.

– Да? – Элиот по-прежнему крепко держал Мэлоуна, хотя тот стоял совсем неподвижно.

– Откуда у вас это покрывало? – Яркое лоскутное покрывало, сильно истрепанное вдоль кромки, было испещрено пятнами разложения, грязи и смерти, но он его все равно узнал.

– В нем было туловище мертвой женщины. Веселенькое, да? – тихо ответил Элиот.

– Нетти, – охнул Мэлоун.

– Что?

– Это покрывало Нетти.

– Я не знаю никакой Нетти, Майк. Кто такая Нетти? – Элиот по-прежнему придерживал Мэлоуна за плечо, и тот был этому рад, потому что вдруг перестал чувствовать свои ноги.

– Коулз, проверь эти останки, – отрывисто бросил Мэлоун. – Женщина в покрывале была уже мертва, когда попала в лапы Суини. Он ее не убивал, просто забрал тело и изрубил на кусочки. Он с нами играет, Несс. Он шутит.

– О чем ты? – взмолился Несс, все еще ничего не понимая.

– Из морга для неопознанных тел на Мид-авеню, где работает Дани, пропал труп женщины. Еще в апреле. Я уже несколько месяцев назад видел это покрывало, в него был завернут тот труп. Дани сказала, женщину звали Нетти.

Суини забрал Нетти. О господи. О, Дани. Но кража трупа была лишь розыгрышем, очередной задорной выходкой Суини. Мэлоуна потрясло вовсе не это. Его потрясло, что все это время Фрэнсис Суини, Безумный Мясник из Кингсбери-Ран, использовал для своих нужд морг, где бывала Дани.

– Там он их и убивал, Несс, – настойчиво повторил Мэлоун. – Там он убил… их всех.

Элиот выпустил его плечо, отступил назад, и в его обведенных черными кругами глазах блеснула искра понимания. Мэлоун двинулся к двери:

– Отправь людей в морг на Мид-авеню, Несс. Мы ошиблись чертовым моргом.

– Мэлоун, а как же Дани? – крикнул О’Ши и кинулся следом за ним.

Ему нужно было двигаться. Просто необходимо. Он вылетел из здания морга, зная, что Несс последует за ним. Но ждать он не мог.

– Мэлоун? – не отставал О’Ши. Он распахнул пассажирскую дверцу и прыгнул в машину. Мэлоун завел мотор.

– Если мы не найдем Фрэнсиса Суини, то не найдем и Дани, – сказал он. Слова скатились у него с языка словно обжигающе горячие угли.

* * *

Кто-то звал ее по имени. Майкл. Майкл… и кто-то еще. Множество голосов. Множество голосов и грохот шагов. Все звали ее. И Фрэнсиса Суини.

Голоса приблизились, стул, державший дверь, полетел в сторону и с грохотом упал на бетонный пол.

– Дани? Где ты, Дани? Ты там? – Это Майкл. Это голос Майкла, прямо здесь, прямо за дверью.

Она попыталась ответить, но вдруг испугалась, что ей все это кажется. Наверное, трещит охладительная система. Значит, она опять заработает, и в комнате станет холодно. Дани не знала, сумеет ли вытерпеть этот холод. Ей так хотелось пить. Она так устала.

Дверь все трясли и трясли.

Это Суини. Он вернулся. Сейчас он откроет дверь.

– Нет, – охнула она. – Нет. – Она заставила себя дотянуться до задвижки, вцепилась в нее. – Уходите.

– Дани?

– Майкл? – воскликнула она.

Она не в себе. Это злая шутка. Суини сыграл с ней злую шутку.

– Дани! – крикнул он из-за двери. – Ты там?

– Майкл? – простонала она. Не Суини. Майкл. Это был Майкл.

– Это я, Дани. – Его голос дрогнул. Ей показалось, что он всхлипывает. Или ликует. – Дани… ты можешь открыть дверь?

Майкл просит ее открыть дверь. Когда-то она пообещала ему, что разожмет пальцы, если почувствует холод.

Она повернула защелку, и дверь открылась.

* * *

Кожа на бледном лице Дани словно натянулась, обведенные темными кругами глаза казались огромными. Изможденная, поникшая, но живая, она стояла среди пустых полок и ящиков, предназначенных для покойников, и глядела на него так, словно не верила собственным глазам. На ней было то же самое платье, в котором она пришла к нему в комнату со стопкой чистых маек в руках, с потрясенным, остановившимся взглядом, в день, когда узнала, что он к ней чувствует. Теперь ее платье было все в поту и в пыли, волосы скрутились тугими спиральками и безвольно повисли, но она снова стояла перед ним. А потом вдруг… качнулась… и упала в его объятия. Он подхватил ее, прижал к груди и вынес из комнаты.

О господи. Спасибо. Спасибо, господи.

– Он забрал их имена, – простонала она ему в шею. – Он знал мое имя. И твое тоже, Майкл.

– Да, милая, – сказал он. – Знаю. Но теперь ты со мной. – Он понес ее к раковине, аккуратно опустил на стол, на котором она обычно разбирала одежду, подложил ей под голову стопку чистых рубашек. О’Ши, Несс и с десяток других людей столпились вокруг.

– Кто это был, Дани? Кто это сделал? – спросил Несс. Ему нужен был точный, однозначный ответ.

– Фрэнсис Суини, – отвечала она. – Это был Фрэнсис Суини. Он Безумный Мясник.

– Обыщите все! – крикнул Несс полицейским, кружившим по моргу. – Все углы и закутки. Не удивлюсь, если у него где-то здесь есть какое-то тайное укрытие.

– Я видела, как он уходил. Он забрал мою тележку, – с трудом выговорила Дани. – Мне кажется, он не хотел, чтобы кто-то узнал, что я все еще здесь.

Мэлоун вдруг понял, что не способен ни думать, ни говорить, и решил доверить все это Нессу. Ярость и облегчение, которые он испытывал, были слишком огромны. Для начала он обмыл Дани лицо влажной тряпочкой. О’Ши извлек откуда-то жестяную кружку, наполнил ее водой. Элиот выждал, пока Дани напьется досыта, а потом снова принялся задавать вопросы.

– Мне нужно знать, что случилось, – настаивал он. Он весь пылал от нетерпения, но говорил,