Любимый незнакомец - Эми Хармон

– Первым делом мы сунулись в клинику Суини, ее показал нам О’Ши, как и обещал. Оказалось, что это хибарка из жести и старых покрышек неподалеку от спуска в конце Игл-стрит. Там почти ничего не было. Только спиртное. Бинты. И еще запертая на ключ шкатулка с какими-то препаратами и порошками. Тело нашли только на следующий день, когда удалось погасить пожар, в другом конце Кингсбери-ран, возле груды покрышек.

– Пожар устроил тот, кто убил Суини, – подытожил Мэлоун.

– Ну да. Скорее всего. Мы ничего не поджигали, хотя нас и винят во всем. Как раз когда мы всех разогнали, послышались крики, что трущобы горят. Я был уверен, что огонь развел Суини, думал, он решил замести следы. – Несс смолк и пожал плечами. – Но это был кто-то другой. Теперь Кингсбери-Ран больше нет… и я об этом совсем не жалею.

– Родню Суини оповестили? – не скрывая сарказма, спросил Мэлоун.

Несс фыркнул:

– Вроде того.

Мэлоун вопросительно поднял брови.

– Не думаю, что конгрессмен сунется в газеты. Кажется, вся семья на самом деле надеется, что этот труп и есть Фрэнк Суини. Но сотрудникам правоохранительных органов нельзя распускать языки. Нам всем сделали строгое внушение. Никаких разговоров с прессой. Никаких догадок и мыслей вслух. И этот приказ издал не я.

– А на Мид-авеню ты что-нибудь обнаружил? Хоть что-то, что могло бы связать жертвы Мясника с моргом для бедноты?

– Нет. Но Раус подтвердил, что Суини там раньше подрабатывал. Он прекрасно знал это место. А где лучше всего расправляться с трупами? Конечно, в морге. Накачивал он их в другом месте, но убивал там, а потом смывал все следы в канализацию, вместе с кровью тысяч других мертвецов, и раскидывал по городу их тела. Не знаю, где он хранил останки той женщины в покрывале. Ты сказал, ее звали Нетти. Мы получили отчет. Она умерла от естественных причин. И, в отличие от других своих жертв, ее он расчленил уже после смерти.

– Зачем? – Мэлоун мотнул головой. Вряд ли он рассчитывал, что Несс сумеет ответить на этот вопрос.

– Да черт его знает. Но я думаю, это была одна из его подсказок. Он хотел, чтобы мы догадались, где он их убивал.

– И где он собирался убить Дани. Он спросил у нее, вернусь ли я, узнав, что она мертва.

– Смерть Дани была бы его местью тебе, Майк.

– И ей самой. Дани помогла нам его отыскать. – Он помолчал, не желая продолжать, но в то же время зная, что должен. – Она подтвердила, что он был там, Элиот. Он ей признался. Это прямое доказательство.

– Ты хочешь, чтобы я назвал газетчикам имя Дани? И потащил ее в суд? Отдал на растерзание прессе?

– Для начала тебе придется убить меня, – ответил Мэлоун. Он не пожертвует Дани, чтобы добраться до Суини. Да, в некоторых вещах он ничем не отличается от прожженных политиканов.

– Так я и знал, – с усталой улыбкой произнес Элиот.

– Но тебе придется ждать своей очереди, потому что желающих меня убить нынче прибавилось. Я уверен, что Айри теперь питает ко мне, а заодно и к тебе самые недобрые чувства, – продолжил Мэлоун. – А вообще, властям нужно, чтобы все поскорее забылось. И уж поверь, они это устроят. Очень скоро о Мяснике перестанут судачить. И никто не узнает правды.

– Ну да, – кивнул Несс. – Так все и будет.

– Значит, конец? И ты будешь молчать?

– Ага. – Несс понурился. – И Коулз тоже. Дело закрыто. Если только… это и правда труп Суини.

– Но тебе от этой истории уже не отделаться, – заметил Мэлоун. Эта мысль не давала ему покоя.

– Именно. Я так и останусь человеком, который засадил Аль Капоне, но не сумел засадить Мясника из Кингсбери-Ран.

– Хотя ты его нашел.

– Хотя его кто-то нашел.

В кухне показалась Маргарет, и мужчины замолчали. Она подлила им кофе, похлопотала вокруг них и снова исчезла.

– А у тебя какие планы, Мэлоун? – Несс решительно сложил газету и сменил тему.

– Я подумываю усыновить мелкого пакостника по кличке Чарли.

– Неужели?

– Ну да. И парочку старых дам в придачу. И Маргарет. Пожалуй, фамилию я тоже сменю. У Майкла Мэлоуна слишком бурное прошлое.

– Может, выберешь что-то восточноевропейское? Например… Майкл Кос? – Несс широко улыбнулся.

– Да, может.

– Вот только к этой фамилии прилагается кольцо. И ателье.

– Честно говоря, я всю жизнь хотел научиться шить.

Несс расхохотался и подобрал с тарелки остатки яичницы.

– Если с портновским делом не выгорит… приходи работать ко мне.

– Нет уж. В этот раз у нас с тобой все пошло наперекосяк, – огрызнулся Майкл.

– Наперекосяк? Ты о чем это? – Элиот отхлебнул кофе и взглянул на Мэлоуна. – А мне кажется, ты меня благодарить должен.

– Ну да, – буркнул Мэлоун. – Наверное, должен.

– Вот именно. И я не забуду об этом.

* * *

Он снова притаился у дверей в ее комнату, как делал уже много раз за последние дни. Доктор Петерка, несколько раз заходивший проведать Дани после того, как ее привезли домой, сказал, что ей нужно много пить и отдыхать, и теперь она получала в достатке покой и воду. Раусы тоже справлялись о ней. Согласно официальной версии, Дани случайно оказалась запертой в холодной комнате морга. Мэлоун знал, что и Рауса, и Петерку долго допрашивали, но занимался этим Несс, а когда они звонили узнать, как дела у больной, имя Суини ни разу не упоминалось. Мэлоун был в этом уверен, потому что с тех пор, как нашел Дани в морге, он старался от нее не отходить.

Тетушки тоже заходили ее проведать, но Дани терпеливо сносила и их встревоженное квохтанье, и постоянное присутствие Майкла. Она рассказала им с Элиотом обо всем, что случилось, когда Фрэнсис Суини пришел в морг на Мид-авеню, подробно передала все слова, все события того вечера.

И все же слишком многое еще не было сказано. Но он ждал, пока уляжется ужас. Его чувства требовали покоя и уединения.

– Майкл? – окликнула Дани.

Он просунул голову в дверь:

– Можно мне войти?

– Да.

Он закрыл за собой дверь и встал у кровати. Она сидела, прислонясь к изголовью, и казалась очень красивой. Здоровой и отдохнувшей. Лицо ее было чисто вымыто, волосы свободно рассыпались по плечам. На ней была свежая ночная рубашка. На столике у кровати стояли графин и стакан с водой.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он. За последние несколько дней этот вопрос ей задали бесчисленное количество раз. Должно быть, она страшно устала на него отвечать,