Если наступит завтра - Сидни Шелдон

По наущению Купера, инспектор ван Дарен отправился к шефу-комиссару Виллемсу и попросил разрешения установить электронную подслушивающую систему в комнатах Трейси и Джеффа. И получил отказ.

– Вот когда у вас будут достаточные основания для ваших подозрений, – сказал комиссар, – тогда и приходите. До этих пор я не могу позволить вам подслушивать разговоры людей, которые пока подозреваются лишь в том, что они туристы.

Этот разговор имел место в пятницу. В понедельник Трейси и Джефф отправились на Паулюс Поттер Страат, центр бриллиантового производства Амстердама, и посетили Нидерландскую фабрику по обработке бриллиантов. Даниэль Купер как раз находился в следящей бригаде. На фабрике постоянно толкалась масса туристов. Гид, говоривший по-английски, водил их по фабрике, объясняя каждую операцию в процессе обработки, и в конце экскурсии привел группу в большую выставочную комнату, где по сторонам, в установленных стеклянных шкафах лежало множество бриллиантов, выставленных для продажи. Таким образом обычно завершался визит туристов на фабрику. В центре комнаты на черном высоком пьедестале чрезвычайно эффектно возвышался стеклянный ларец, в котором размещался самый великолепный бриллиант, какой Трейси видела в своей жизни.

Гид гордо объявил:

– А здесь, леди и джентльмены, вы видите знаменитый бриллиант Лукулл, о котором вы все читали. Его однажды купил знаменитый актер для своей жены – кинозвезды, он оценивается в десять миллионов долларов. Это замечательный камень, один из лучших камней в мире.

– Какая добыча для жуликов, – громко сказал Джефф.

Даниэль Купер пролез вперед, чтобы лучше слышать.

Гид снисходительно улыбнулся:

– Нет, невозможно.

Он кивнул в сторону вооруженного охранника, стоящего рядом с экспонатом.

– Этот камень охраняется более тщательно, чем драгоценности в Тауэре в Лондоне. Здесь он в безопасности. Если кто-нибудь прикоснется к стеклянному шкафу, сработает сирена – бац! – и все двери и окна в этой комнате сразу же изолируются. Ночью здесь включена электронная система охраны, и, если кто-то войдет в комнату, зазвучит сирена в ближайшем полицейском участке.

Джефф взглянул на Трейси и сказал:

– Я полагаю, никто не решится украсть бриллиант.

Купер обменялся взглядом с детективом. В этот день инспектор ван Дарен получил запись разговора.

* * *

На следующий день Трейси и Джефф отправились в художественную галерею. При выходе Джефф купил общий план музея, и они с Трейси прошли через главный зал в галерею Славы, где были выставлены Фра Анжелико, Мурильо, Рубенс, Ван Дейк и Тьеполо. Они шли очень медленно, подолгу стоя перед каждой картиной, а затем направились в зал, где были собраны наиболее знаменитые картины Рембрандта. Здесь они остановились. И симпатичная констебль первого класса Фиен Хауэр, следовавшая за ними, пробормотала:

– О, Господи.

Официальное название картины было «Компания капитана Франса Баннинга Кока и лейтенанта Виллем ван Раутенбурга», и она изображала с необычайной прозрачностью и композицией группу солдат, приготовившуюся идти в дозор под предводительством своего колоритно одетого капитана. Пространство вокруг картины было обнесено бархатными канатами, рядом стоял охранник.

– Трудно поверить, – сказал Джефф Трейси, – но Рембрандт все проклял, занимаясь этой картиной.

– Но почему? Даже не верится.

– Его покровитель – изображенный на этой картине капитан – ужасно не любил, когда Рембрандт уделял внимание другим персонажам. – Он повернулся к охраннику:

– Надеюсь, эта картина хорошо охраняется?

– Да, мистер. Здесь ведется наблюдение электроникой, скрытыми телекамерами, а ночью дежурят два охранника с патрульными собаками.

Джефф улыбнулся.

– Надеюсь, эта картина останется в целости и невредимости.

Позже, днем их разговор передали ван Дарену.

– «Ночной Патруль»! – воскликнул он. – Абсолютно невозможно!

Даниэль Купер лишь взглянул дикими близорукими глазами и промолчал.

* * *

В Амстердамском Выставочном Центре состоялось собрание филателистов, и среди пришедших первыми оказались Трейси и Джефф. Зал отлично охранялся, потому что многие марки стоили огромные суммы денег. Купер и голландский детектив наблюдали, как их подопечные рассматривали дорогостоящие коллекции. Они замерли перед стендом, где экспонировалась марка «Британская Гвиана», непривлекательная шестиугольная марка красного цвета. – Что за уродливая марка, – прокомментировала Трейси.

– Погоди ругать ее, милая. Это единственная марка в мире.

– Какова ее цена?

– Миллион долларов. Служитель согласно кивнул.

– Правильно, сэр. Большинство людей, глядя на эту марку, даже не представляют ее реальной стоимости. Но вы, сэр, разбираетесь в марках. В них ведь вся история мира.

Трейси и Джефф подошли к следующей витрине и стали рассматривать марку «Перевернутый Дженни», изображавшую аэроплан, пошедший на посадку.

– Какая занятная марка, – сказала Трейси. Служитель, охранявший витрину, ответил:

– Ее цена…

– 75 тысяч долларов, – закончил за него Джефф.

– Да, сэр, совершенно точно.

Они направились к «Гавайскому миссионеру», синему двухцентовику.

– Цена этой – четверть миллиона долларов, – рассказывал Джефф Трейси. Купер шел совсем рядом с ними, затерявшись в толпе.

Джефф указал на следующую марку.

– Еще одна ценная марка. Однопенсовик Маврикия. Вместо «post paid» какой-то полусонный гравер нанес «post offise». А стоит теперь значительную сумму.

– Какие они все маленькие и уязвимые, – сказала Трейси, – наверное, так легко сбежать с ними.

Охранник, стоявший рядом с витриной, улыбнулся.

– Вор не сможет убежать далеко, мисс. Все витрины снабжены электроникой, и целая армия охранников патрулирует помещение днем и ночью. – Какое облегчение, – легко бросил Джефф, – не надо ни о чем заботиться!

После обеда Купера вместе с инспектором ван Дареном пригласили к шефу-комиссару Виллемсу. Ван Дарен положил рапорт перед комиссаром на стол.

– Ничего определенного, – сказал, наконец, комиссар, – но ваши подозреваемые крутятся вокруг самых дорогих и выгодных объектов. Хорошо, инспектор. Пойдем дальше. Теперь вы получаете официальное разрешение на установку подслушивающих устройств в их комнатах в отеле.

Купер приободрился. Теперь Трейси Уитни не сможет остаться одной. С этого момента он будет знать все, о чем она думает, что сказала и что делает. Он представил Трейси с Джеффом в постели и вспомнил ощущение от прикосновения к щеке ее белья. Так мягко и так пахло свежестью.