Покрывало вдовы - Сергей Саканский

Пилипенко и Жаров в больничных халатах шли по коридору. Следователь опять с отвращением поправлял свою одежду.

— Если твоя гипотеза верна, — сказал Жаров, — то я готов поставить памятник этой великой любви.

— Не ерничай, — огрызнулся Пилипенко. — Убийство есть убийство, и нет ему никакого оправдания.

— Согласись, это совсем не то, что убийство из-за денег.

— Нет. Не соглашусь.

Они были не прочь продолжить прения, но уже подошли к двери палаты.

— Молчим, — сказал следователь и открыл дверь — без стука, как это принято в больницах.

Девочка с шеей читала вслух книжку старушке с руками, меж тем, как на ушах у нее висел неизменный плеер, и она кивала в такт своей музыке. Обе подняли головы. Вера Куроедова полулежала на кровати. Напротив, на стуле — сидел Куроедов. Он с недоумением оглянулся.

— Разве у вас могут быть к нам еще какие-то вопросы?

— В самом деле! — с возмущением воскликнула Вера. — Арестовали моего мужа. Держали его три дня. Что вам еще от нас нужно?

Пилипенко прошел на середину комнаты, отодвинул пустой стул и сел на него верхом.

— Вот как вы гостей встречаете. А мы вам, между прочим, хорошую весть принесли.

— Неужели? — спросил Куроедов.

— Час назад задержали того человека, который принес вам несчастье.

Пилипенко указал ладонью на загипсованную ногу потерпевшей.

— А того, кто велосипед изобрел, не задержали? — съязвила девочка.

Она указала на свою шею.

— Не волнуйся, — ободрил ее Жаров. — И до него доберемся.

— А того… Того, кто… — начала было старушка, шаря в воздухе забинтованными руками, пытаясь определить виновного в своей травме, но Жаров успокаивающе положил ей руку на плечо, склонился и даже ласково поцеловал в седую макушку.

— И кто же этот… Человек? — проговорила Вера.

— Зайцев, — спокойно сказал Пилипенко.

Куроедов вздрогнул.

— Он был в маске волка, — продолжал следователь.

— Но почему Зайцев? — спросил Куроедов. — Тот самый, из Алушты?

— Именно. Зайцев, который отсидел за убийство вашей третьей жены.

— Зачем ему это нужно?

— Потому что он не убивал вашу третью жену.

— А кто же ее убил?

— И не только ее, но и всех предыдущих, — вставил Жаров.

Пилипенко поднял палец и проговорил весомо:

— Покрывало вдовы.

— Да, точно, — встряла старушка. — Есть такое покрывало. Это когда одна жена умирает. Потом другая. Потом третья. Вот, у меня сосед, старичок один. Так у него жен умерло штук… Даже и не упомню.

— Обязательно дайте мне адрес этого старичка, — тихо сказал Пилипенко и повернулся к чете Куроедовых.

— Так что, насчет покушений можете теперь спать спокойно. Больше никаких покушений не будет. Только один к вам вопрос. Для отчета. Если это не тайна, конечно. Мне очень важно знать, как вы познакомились?

Куроедов и его жена переглянулись. Куроедов рассмеялся.

— На этот вопрос мы никак не сможем ответить, — сказала Вера, также хохотнув.

— Потому что мы никогда не знакомились, — сказал Куроедов.

— Как? Вы не знакомы?! — с возмущением воскликнула старушка.

— Не волнуйтесь, бабушка! Такое бывает, — успокоила ее девочка.

— Просто мы знаем друг друга всю жизнь, — торжественно объявила Вера.

— С детского сада, — подтвердил Куроедов.

— Или даже с яслей, — добавила его жена.

— Значит, вы родились в одном городе? Выросли вместе… — проговорил Пилипенко вроде простые слова, но в голосе его прозвучало нечто зловещее.

— В Днепропетровске, — сказал Куроедов.

— Я в этого мужчину с детства была влюблена, — заявила Вера с гордостью.

Пилипенко и Жаров переглянулись. Все было уже ясно, и правда эта казалась чудовищной, хотя где-то на горизонте маячило слабое желание оправдать, по крайней мере — понять…

— А когда он в Харьков жить переехал, вы за ним отправились, — полуспросил, полуутвердил Пилипенко.

— Точно! — сказала Вера. — Работу хорошую бросила, квартиру продала.

Пилипенко смотрел на нее с грустью. Жаров отвернулся, глядя в окно, где ветер волновал ветки пальмы.

— А не страшно было тебе всех этих женщин убивать? — тихо спросил Пилипенко.

В палате установилось молчание. Девочка с шеей уронила на пол книжку. Все обернулись на стук. Жаров разглядел ее название: «Жертва роковой страсти».