Платит проигравший - Михаил Март

– Кейлеб недосягаем! Он обладает огромным влиянием и силой. Такое предположение беспочвенно.

– Для вас он тоже недосягаем?

– Причем здесь я? Мы компаньоны. Мы обязаны находить общий язык и в каких-то случаях идти на компромиссы.

– Когда вы в последний раз разговаривали с мистером Кейлебом?

– Вчера. Он звонил мне домой из Филадельфии в районе двух часов дня. Разумеется, об Айлин мы не разговаривали.

– Вчера днем вы были дома?

– Да. Я целый день работал над новым проектом. К чему вы это спрашиваете?

– Так. Мне показалось, я вас видел иа северном шоссе.

– Вам действительно показалось. Его глаза превратились в заклепки.

– Спасибо за помощь.

Он что-то пробурчал на языке племени «Мня-Мням» и протянул мне руку. Она была мягкая и влажная, как дохлая рыба.

Ничего нового, кроме того, что Хардинг мне солгал о телефонном звонке, я из этой беседы не вынес.

Внизу, у входа в концерн, я встретил Глэдис ФоуЛи. В солнечном свете ее глаза были просто волшебными. Я готов был бросить все на свете, усадить эту женщину на скамейку в парке и смотреть на нее часами. Вряд ли своим видом я доставил ей хотя бы частицу подобного удовольствия. Увидев меня, она мягко и приветливо улыбнулась.

– Вы зачастили к нам.

– После знакомства с вами это не удивительно.

– Вам это не идет. Вы ведь детектив, не так ли?

– Я уже не удивляюсь вашей проницательности. У меня идея. На носу время ланча. Не возражаете, если я предложу вам что-нибудь перекусить в компании Шерлока Холмса?

Она немного смутилась, посмотрела на часы, взвесила все «за» и «против» и согласилась.

– Больше часа я себе позволить не могу. Концерн без меня развалятся.

– Чудесно. Совсем рядом есть миленький ресторанчик, где подают дары моря.

Мы вместе направились к моей машине. Рядом с такой женщиной я чувствовал себя красавцем. Думаю, она этого так увидела.

«Плавник акулы» неплохое заведение, я люблю в него заглядывать, когда шелестит в кармане. Нас усадили у окна за двухместный столик, где я мог в полной мере разглядывать свою собеседницу, даже если она сочтет меня наглецом. Знакомый официант, впервые увидев меня с женщиной, лез из кожи вон и бесконечно подмигивал мне, пытаясь оказать поддержку, в которой я не нуждался.

Мы заказали омаров в скорлупе, салат из анчоусов и форель под винным соусом. Такое я позволил себе впервые в жизни.

– Ну, а теперь признавайтесь, что вы хотите из меня выудить?

– Если сочетать приятное с полезным, то скажу откровенно, меня интересует ваш концерн.

– Вы думаете, это интересно? Мы закупаем в Латинской Америке кофе в зернах в обмен на трактора и считаемся монополистами в области поставок в нашу страну самых лучших его сортов. Выгодный бизнес. Могу вам сразу сказать, что криминального в этом ничего нет.

– Предприятие целиком принадлежит Эрвину Кейлебу?

– Он держит в руках контрольный пакет акций.

– Кому принадлежит другая половина?

– Рэнделу Хардингу. Они компаньоны. Хардинг очень богатый человек. Кейлеб открыл дело десять лет назад с помощью его капиталов. Тогда это была мелкооптовая фирма. Теперь она превратилась в гигантский концерн.

– Почему же Хардинг оказался на вторых ролях?

– У него нет тех деловых качеств, которыми обладает босс. Весь успех столь мощного роста можно отнести на счет Кейлеба.

– Акции наследуются?

– Интересный вопрос. У вас есть хватка предпринимателя. Нет, акции переходят к компаньону в случае смерти одного из них. Это справедливо. Хардинг и Кейлеб стояли у истоков дела. Они в поте лица зарабатывали каждый цент. Смешно, если придет сын Кейлеба на место отца и станет указывать Хардингу, как надо работать.

– Что же получит семья, если случится несчастье с одним из магнатов?

– Не дай бог, конечно. Каждый из них имеет огромное личное состояние и страховку. Кейлеб и Хардинг застрахованы на три миллиона каждый. Страховые взносы выплачивает концерн. Это вроде компенсаций.

– Капля в океане. Ну, скажем, Хардинг сегодня умер…

Глэдис дернулась, будто у нее зуб сломался.

– Господи. Какие мысли вам приходят в голову.

– Абстрактные. И все же, что тогда?

– Семья покойного получит страховку в три миллиона, а Кейлеб-акции партнера. Вместо двух владельцев останется один. Я понимаю, к чему вы клоните, но смерть одного из них партнеру невыгодна. Они достаточно состоятельные люди и не будут гоняться за долей компаньона. Замена Кейлеба или Хардинга приведет к большим убыткам. Концерн много потеряет. Каждый из них хорош на своем месте и они прекрасно дополняют друг друга. В этом, мне кажется, уникальность нашей фирмы. Только, по-моему, вас интересует совсем другое.

Официант принес вино и омаров. С десяток раз подмигнув мне, разливая напиток в бокалы и не пролив при этом ни капли, парень ретировался.

– Вы правы. Меня интересует Айлин Сэтчер. Вместо удивления на ее лице появилась улыбка. Улыбка, похожая на солнечный зайчик и ослепившая меня окончательно. Надо сказать, я не очень уютно чувствовал себя в компании Глэдис Фоули. Мое безобидное приглашение на ланч превратилось в допрос, который ставил и меня, и ее в неловкое положение, но повернуть разговор в другую сторону я не мог. Сыск пропитал всего меня в большей степени, чем мужское начало.

Этим не стоит гордиться, но таковым я стал за многие годы одиночества. Очерствел, огрубел и вряд ли мог представлять интерес для хорошенькой женщины. И все же Глэдис оказалась достаточно тактичной и умной представительницей слабого пола, чтобы суметь сохранить баланс нашей встречи на легкой и непринужденной ноте, несмотря на сухость секретарского языка, когда речь шла о концерне.

– Я так и думала. Как только вы появились в офисе и спросили ее адрес, я догадалась, что речь пойдет о ней. Айлин взбалмошная девчонка. Слишком много о себе мнит. Наговорила гадостей боссу… Ну, а реакция была естественной.

– Всего лишь? Мне кажется, они находились не в тех отношениях, когда такой пустяк невозможно простить.

Глэдис пожала плечами.

– Несмотря на то, что я женщина и работаю в непосредственной близости от руководства, я ничего не берусь утверждать с уверенностью. Тут слишком много неясностей. Их отношения не лежали на поверхности. Боюсь ввести вас в заблуждение.

– Ну, мы же не ведем протокол и не собираемся ставить точки над "i". Co временем все встанет на свои места.

– Каждый мужчина в положении мистера Кейлеба имеет любовницу. Как правило, секретаршу. Вы понимаете, это вошло в моду и стало считаться хорошим тоном.