Троянский конь - Иван Сербин

— Все. Терпеть не могу женских слез, — категорично заявил Пепел и полез из машины. — Пойду пивка выпью.

— Удачи, — кивнул ему Вячеслав Аркадьевич.

— И тебе. — Старик озорно, совсем не по возрасту, подмигнул. — Понадобится «дедушка» — обращайся. Я завсегда пожалуйста.

— Спасибо, — улыбнулся Мало-старший.

Пепел побрел к аэропорту. Стоявший у машины Вадим просунул в окно кейс.

— «Папа», голландцы.

— Отлично, — кивнул Кроха. — Савинков летит этим рейсом?

— Да. Стамбульским.

— Как выйдет, давай его сюда.

— Хорошо, «папа».

* * *

Петя Савинков чувствовал себя убитым. Он проворонил голландцев. Мало того, умудрился посеять все финансовые документы. Между тем за спиной его топтались двое «быков», а в квартире Григорьева поджидал третий. И каждому из них Савинков должен был заплатить по миллиону за сделку, которой так и не совершил.

Только полные лохи попадают так, как умудрился попасть он. Полные и безбашенные.

Петя поспел к таможенному контролю одним из первых. Получил багаж, вышел в зал.

— Ну, чего, хорек? — ласково взял его за плечо один из «быков». — Когда рассчитываться думаешь?

— Да за что рассчитываться? — злобно каркнул Петя. — Дело-то сорвалось.

— А это твои проблемы, дундучара. Лучше надо было за карманами смотреть.

— Так я и документы потерял, — оживился Петя. — Денег-то теперь у меня нет.

— Да? — озадачился первый «бычок», но тут же нашел выход: — Тогда картинками возьмем. По двести тыщ, как ты и говорил.

— Не надо картинками. — Савинков испугался, потому что понял: эти возьмут. Обломы здоровые. — Я придумаю что-нибудь.

— Ну давай придумывай, — согласился «бычок». — А мы пока за тобой присмотрим. А не надумаешь, завтра к вечеру заберем картинки.

Они вышли из аэропорта, остановились, озираясь.

— Левака возьмем? — спросил первый «бычок».

— Какого еще левака? — возмутился Петя. — Я и так потратился на вас. По круизам с собой таскаю, в самолете за билеты плачу. На автобусе поедем!

— Здорово, братва, — раздалось сзади.

«Бычки» оглянулись, и в этот момент Петя бросился бежать. С его ногой и комплекцией это было не слишком разумно. Дверца стоящего чуть впереди «БМВ» распахнулась, и Савинков увидел огромного, как скала, мужчину. Тот выбрался из машины, остановился, загородив собой половину тротуара.

— Здравствуй, Петя, — сказал мужчина. — Ты меня не знаешь, зато я тебя знаю. Ты остался кое-что должен моему хорошему знакомому. Алексею Алексеевичу Григорьеву. Из-за тебя он сейчас лежит в больнице с сердечным приступом. Залезай в машину.

— Погодите, погодите, — взмолился Савинков. — Мы же договаривались… «Данаю» в обмен на голландцев.

— Правильно, — кивнул мужчина. — Тогда за каким хреном тебя, сука, на корабль понесло, а?

Петя оглянулся. Не надо было обладать могучим интеллектом, чтобы понять: он влип окончательно. За подляну, которую он собирался кинуть Леше Григорьеву, платить придется по полной программе. И «бычкам» нанятым, и этому гороподобному.

— Садись в машину, если жизнь дорога, — предложил мужчина.

Пете ничего не оставалось делать, кроме как забраться в машину. Но, едва он плюхнулся на заднее сиденье, Женя словно кошка, зашипев, вцепилась ему в лицо.

— А-а! — заверещал Петя. — Спасите!!!

— Оп-па! — озадаченно заметил Мало-старший. — Об этом я как-то не подумал. — Он заглянул в салон, схватил Женю за руки. — Тихо. Тихо, девочка, тихо. Успокойся.

Глаза Жени сверкали яростью, на лице застыла гримаса отвращения. Петя, всхлипывая, зажимал желтыми ладошками окровавленное лицо.

— Вадим, — обернулся Вячеслав Аркадьевич, — забери его в джип. А то он до дома не доедет. А «быков» этих сюда гони.

Сопровождаемые Боксером, Паней и Пестрым, «бычки» подошли к «БМВ».

— Здорово, братва, — оглядел обоих боевиков Малостарший. — Вы меня знаете?

— А это зависит от того, кто ты, — ответил первый «бычок».

Он раньше приятеля сообразил, что, кажется, дело закончится чистым базаром.

— Я — Кроха. Слыхал?

— Слышал, — согласился «бычок».

— В общем, так, братва. Алексей Алексеевич — мой «клиент». Вы к нему никаких дел больше не имейте, иначе конкретно поссоримся.

— Да мы без наездов, — пожал плечами второй «бычок». — Нас горбатый навел. Сказал, мужика наказать надо.

— Кинул вас, как лохов, ваш горбатый, — серьезно заявил Пестрый. — И чуть под разбор реальный не подвел.

— Мы с него спросим конкретно за это, — пообещал первый «бычок».

— Короче, братва, — сказал Мало-старший. — К вам конкретно у нас предъяв нет. Сейчас подъедем к горбатому домой, мы заберем то, что он должен нашему человеку, а потом он ваш. Делайте с ним что хотите. Идет?

— Базара нет, Кроха, — ответил первый «бычок». — Поехали. А этот фуфлогон нам ответит. Конкретно. Гад буду.

* * *

Владимир Андреевич продолжал улыбаться, даже когда к нему подошли двое в штатском и, показав удостоверения, сказали негромко:

— Владимир Андреевич, пойдемте с нами, пожалуйста.

— А что такое? — Козельцев все еще пребывал в благодушном настроении. — Что-то не так? Я что-нибудь неправильно заполнил?

— Пройдемте с нами, мы вам все объясним.

Они прошли в помещение для личного досмотра. Штатские открыли дверь, пропустили Козельцева. Тот шагнул в комнату и замер на пороге. Слишком много тут было народу. Несколько сотрудников таможни, еще двое в штатском. Женщина какая-то. Козельцев обернулся:

— Я не понимаю…

— Проходите, — с ледяной вежливостью попросил Гриша Панкратов.

Катя поднялась со стула.

— Владимир Андреевич Козельцев?

— Да, это я, — подтвердил тот.

— Вы арестованы.

— Постойте… Как арестован? На каком основании?

Катя шлепнула на стол ордер.

— Ты обвиняешься, — жестко сказала она, — по статье сто двадцать шестой — «похищение людей». По статье сто двадцать девятой — «клевета». По статье… В общем, статей с десяток наберется, а пока, чтобы у тебя не возникало вопросов… — Катя повернулась к таможенникам. — Начинайте.

Таможенник подозвал двоих штатских:

— Товарищи понятые, подойдите, пожалуйста. — И повернулся к Козельцеву. — Это ваш кейс?

— Мой, — кивнул тот.

— Что в нем?

— Картины. Три голландские миниатюры пятнадцатого века.