Троянский конь - Иван Сербин

— Иллюминатор распахнут, — сказал Козельцев. — Ну и ветер сегодня.

— Да, — согласился Пепел. — С самого утра.

— Я прикрою, если вы не возражаете?

— Нет, ничуть, пожалуйста, мой друг. Это ваша каюта.

Женя лихорадочно искала трос и не находила его. Звук приближающихся шагов, перекрываемый плеском воды внизу. Сейчас створка ударит ее по пальцам, и она сорвется вниз. Прямо в эту черную, отблескивающую электрическим светом воду. Она увидела, как ладонь Козельцева ложится на стекло.

— Послушайте, Владимир Андреевич. Вы милейший человек, не откажите в любезности, позвольте представить вас моей внучке, — услышала Женя голос Пепла.

Таков был план. Козельцев поднимется в их каюту и увидит внучку спокойненько читающей Уайльда в подлиннике. Что бы он потом ни подумал, но только не то, что эта девушка его ограбила. Кто угодно, только не она.

Проблема заключалась в том, что никакой внучки в номере не окажется.

Козельцев толкнул створку. В это мгновение трос хлестнул ее по руке. Женя Инстинктивно вцепилась в него, успев разжать пальцы за долю секунды до того, как створка иллюминатора захлопнулась.

Теперь она должна подняться в каюту. По тонкому тросу и без страховки. Женя стиснула зубы. Ей приходилось взбираться на одних руках. Ветер толкал ее, тащил по борту. Девушка отсчитывала секунды. Вот ее пальцы коснулись края иллюминатора. Она подтянулась, с трудом, закусив губу, протиснула плечи через круглое окно. Шаги в коридоре. Козельцев согласился? Сволочь! Одиннадцать вечера! Приличные мужчины отказываются от поздних визитов.

Женя протолкнула тело в иллюминатор, отцепила «якорь» и бросила его вниз, за борт, метнулась в спальню. Она успела нырнуть под одеяло как раз в тот момент, когда открылась входная дверь.

— Милочка, внученька…

Пепел ожидал увидеть «Милочку-внученьку» в кресле с книгой и, не увидев, растерялся. Впрочем, нормальное дедовское беспокойство.

— Я здесь, деда, — подала голос Женя.

Пепел открыл дверь в спальню. С облегчением перевел дух.

— Что с тобой, милая? — Пепел торопливо подошел, пощупал лоб. — Да ты вся горишь. Что такое, Милочка, девочка?

— Знобит что-то.

— Может быть, вызвать доктора? — озаботился Владимир Андреевич, появляясь в дверях. — Здравствуйте, Мила.

— Здравствуйте, — кивнула Женя. — Ничего, спасибо. Не надо. Само пройдет.

— Милочка, — Пепел указал на Козельцева, — это… Впрочем, ладно. Отдыхай.

Женя с облегчением вздохнула. Услышала, как старик извиняется перед Козельцевым.

— Ничего, — отвечал тот. — Я понимаю. Доброй ночи. Передайте внучке, чтобы поправлялась.

— Спасибо. Конечно. И вам доброй ночи.

— Кстати, для профессора на пенсии у вас неплохая каюта.

— Это предоставили устроители. За их счет. Сказали, что мы сделали им рекламу.

— Понятно. Еще раз спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Хлопнула дверь. Пепел вошел в спальню, спросил встревоженно:

— Что случилось?

— Карабин лопнул. Чуть не сорвалась.

— А картины?

— Бесчувственный ты старик, дедуля, — улыбнулась Женя. — У меня картины. У меня.

Пепел расплылся в восторженной улыбке и поцеловал Женю в лоб.

— Спокойно, родственник, — устало улыбнулась девушка. — Кровосмесительные связи осуждаются церковью.

— Да ладно, — отмахнулся Пепел и снова чмокнул «внучку» в щеку.

Но очень целомудренно чмокнул. По-родственному.

* * *

В Шереметьеве редко встречались такие рейсы. Цвет советского коллекционирования и добрая сотня «челноков», возвращавшихся из турецкого шопинга. У таможенного контроля возникло небольшое столпотворение.

Были, правда, среди участников круиза и люди более дальновидные. Понимая, что в аэропорту возникнет суета, они предусмотрительно забронировали билеты на чартерный рейс через Берлин. Чуть дороже, чуть дольше, зато куда меньше проблем. «Челноки» не станут на чартер тратиться, им копейка дорога. И таможня, кстати, не так тщательно проверяет.

Среди пассажиров чартера были старик с молоденькой девушкой и парень с кейсом. Видимо, эти трое познакомились в полете, поскольку к таможенному контролю подошли вместе, весело болтая. Багажа у девушки и старика практически не было. Парня же остановили.

— У вас тут указаны три копии голландских мастеров, — сказал таможенник.

— Да, верно, — кивнул парень. — Но их уже проверял ваш эксперт, когда я летел «туда». И старший смены присутствовал. Там пометка внизу имеется. Но, если хотите, давайте вызовем их, пусть еще раз проверят.

Таможенник и сам видел пометку, посему, посомневавшись минуту, попросил:

— Чемоданчик откройте.

— Пожалуйста. — Парень открыл кейс.

Таможенник убедился, что полотен в чемоданчике действительно три, а не два или не четыре, поставил штамп.

— Проходите.

— Спасибо. — Парень догнал старика и девушку уже в зале.

Они вместе вышли из здания аэропорта и направились к припаркованным поодаль машинам — черному «БМВ» и «Ниссану».

Пепел первым забрался в «БМВ», вздохнул с облегчением:

— Ну и поездочка была. Кошмар.

Сидящий на переднем сиденье Мало-старший обернулся, протянул руку:

— Депозит.

— Ах да…

Пепел достал из кармана депозит на предъявителя. На шесть с половиной миллионов долларов. Вячеслав Аркадьевич взял его, внимательно рассмотрел, сунул в карман. Достав из-под ног кейс, передал его Пеплу.

— Там твоя доля и доля Жени. Шестьсот пятьдесят тысяч.

Пепел открыл чемоданчик, отсчитал свои триста двадцать пять тысяч долларов, выудил из кармана полиэтиленовый пакет, аккуратно встряхнул и сложил деньги внутрь.

— Ну, так я тут и выйду, — заявил он, подмигнул девушке. — Внучка, мы с тобой теперь состоятельные люди. Не закатиться ли нам в Ялту?

— Хватит с меня моря, — ответила Женя и обратилась к Вячеславу Аркадьевичу: — Что с Лешей?

— Пока еще лежит, — ответил серьезно тот. — Но врачи говорят, с ним все будет в порядке. Через неделю сможет вставать, через две можно будет забрать Алексея Алексеевича домой.

Женя вдруг заплакала. Почти беззвучно, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Ну-ну-ну, — Мало-старший протянул мощную руку, слегка сжал плечо девушки. — Что плакать-то? Раньше надо было плакать. Теперь радоваться нужно.

— Я и радуюсь, — улыбнулась она. — Я от радости плачу.