Падение «Вавилона» - Андрей Молчанов

Выкроив время, мне удалось посетить несколько тренировок в клубе, где я вновь встретился с Сергеем, сообщив ему, что ныне обретаюсь у своего далекого престарелого родственника, проживающего в сельском районе и нуждающегося в попечении; побывал у него, Сергея, в гостях на дне рождения, познакомившись с цветом нью— йоркской полиции — ребятами в неофициальном общении простыми и жизнерадостными, весьма заинтересовавшимися моей жизненной историей и выразившими надежду, что вскоре я просто-таки обязан влиться в их коллектив…

Слушать их было приятно, но и досадно… Меня неотступно преследовала мысль, будто я сделал, влекомый инерцией отупелого послушания чужой воле, неверный и опасный выбор…

Да, я любил Россию, я полностью разделял умозаключения Олега, но что-то отталкивающе-порочное виделось мне в той стезе, на которую я ступил.

Я сидел в доме Сергея за столом с американцами и должен был, преломляя с ними хлеб и дружески беседуя, ненавидеть их и желать им всяческого зла. Ведь так же, по большому-то счету, а?

Но в чем они были виновны? В неприемлемых для господина Меркулова общих политических устремлениях Соединенных Штатов, чьими гражданами они являлись?

С другой стороны, я понимал, что рассуждаю наивно и половинчатого выбора в игре Олега не существует. Или — или. Конечно, можно было бы отойти от схватки, но как? Сказать: извини, дядя, отваливаю, не понравилось?..

Нет, подобный аргумент не проходил, я нутром чувствовал, что дезертирам, по уставу Олегова монастыря, полагается разжалование в утопленники, а потому, как попавшаяся в капкан дикая кошка, беспомощных звуков не издавал, а, стиснув зубы, раздумывал, каким образом исхитриться из капкана выскользнуть…

В том, конечно, случае, если бесповоротно уясню, что путь мой лишь пересекся с дорогой Олега и его приятелей — пусть и под очень узким углом…

Проведя выходные в Нью-Йорке и прибравшись в квартире, я уже собрался отбыть в постылую Пенсильванию, как вдруг позвонил Олег. Поинтересовался, продвигается ли в бюрократических недрах иммиграционных служб мое заявление о гражданстве.

— В пятницу говорил с адвокатом, — доложил я. — Пока ничего, молчат.

— Вот мастурбаторы…

— Так что поехал я к дедушке Курту, постигать порочные науки.

— Не угадал, — сказал Олег. — Ты поедешь в Бруклин, на Кони— Айленд-авеню. Дом 2678. В нем на первом этаже туристическое бюро. Там для тебя конвертик. В конвертике билетик и пять килобаксов наличными. Сегодня же вылетаешь в Детройт. Из Кеннеди. Компания «TWA». Терминал местных авиалиний. Все понял?

— Да, но зачем?

— Для практических занятий, дружок. И приобретения необходимых навыков.

— Что с собой брать?

— Спортивный костюм, кроссовки. Шапочку.

В турбюро мне вручили пухлый пакет, где были деньги, билет с открытой датой обратного вылета в Нью-Йорк и карточка с адресом находящегося в Детройте почтенного отеля «Hyatt», где мне был забронирован номер.

Через несколько часов такси везло меня по жутковатой столице американского автомобилестроения, расположенной в штате великих озер Мичиган, — городу без тротуаров, воплощающему собой огромную парковочную стоянку с миллионами машин, с многоярусной сетью эстакад, с черными стеклянными зубьями теснящихся небоскребов даунтауна и с безлюдными, заброшенными кварталами многоэтажных домов и особняков, частью выгоревших, с проросшим деревцами кирпичом…

Что-то апокалиптическое витало в воздухе этого странного города, что-то грозно античеловеческое, и шофер-ирландец, перехватив мой взгляд на покинутые людьми, разоренные жилые районы с редкими согбенными фигурами каких-то бродяг в лохмотьях, жавшихся в проемах подъездов и на углах, заметил мне, подмигнув:

— Кажется, ад где-то рядом, да?

— И как вы тут живете?.. — проронил я, разглядывая интересный знак на столбе: «Не покидайте автомобиль. Опасная зона.»

— Так и живем, приятель…

Отель «Hyatt» представлял из собой островок безопасности и уюта в этом чертовом котле индустриального американского созидания расползающихся по стране четырехколесных механизмов с эмблемами «Форд», «Крайслер» и «Дженерал Моторс».

Я едва успел принять душ, как раздался стук в дверь: на пороге стоял Олег, державший в руке объемистую сумку.

Мы присели за журнальный столик.

Вытащив из гостиничной папки лист бумаги, он произнес:

— Времени у меня мало, слушай инструктаж… Здесь, — ткнул мыском ботинка сумку, — все необходимое. Задача же такова…

Щелкнула кнопка авторучки, и чернильный шарик прочертил на листе первую линию…

Одетый в тяжелый бронежилет с металлическими пластинами, покрытыми пористым пластиком, я сидел с прибором ночного видения в «линкольне», наблюдая через его затемненное стекло за складским ангаром, обнесенным высоким сетчатым забором, чей козырек обвивали рулоны блестящей металлической ленты с выступающими из нее плоскими бритвенными гарпунами шипов.

Рядом на сиденье лежал «Wildey» с самым длинным, десятидюймовым стволом, оснащенным набалдашником глушителя и лазерным прицелом, — какой-то крокодил, а не пистолет. Тяжелая артиллерия.

Возле ангара, в небольшом пустынном дворике, стояли две машины: «форд-мустанг» и «крайслер нью-йоркер».

Над ангаром тянулась эстакада, нависая своим черно-желтым закопченным бетоном над мертвым безлюдьем улицы, серо рябившей уходящими во тьму жалюзи гаражей и лавчонок, торгующих дешевыми покрышками и подержанными автозапчастями. Кричащие пестротой вывески над лавчонками были нелепо-зловещи безмолвной своей клоунадой в запустении этого мрачного железобетонного закоулка, окутанного дымным пространством промозглой ночи.

Иногда я приглядывался к окулярам прибора, словно срывая оболочку с окружавшего меня мира и открывая его суть, нутро — черно— зеленую кашу размытых линий…

Я не видел ни единого человека, однако знал, что на этом пустынном пятачке собралось очень много неизвестных мне людей, целенаправленно свое присутствие не обнаруживающих.

Где-то в темных проемах бетона засели снайперы из нашей группы, две машины поддержки стояли чуть поодаль от моего «линкольна», и наушник, укрепленный на обруче, охватывающем голову, вкрадчиво шуршал эфирными помехами…

Ворота ангара раскрылись. Белым сиянием полыхнули фары выезжающего из них грузовика с серебристым съемным контейнером.

Двор заполнили темные фигуры людей. Вооруженных — я отчетливо различил стволы в их руках.

— Приготовились, — донеслось из наушника.

Я поправил черную вязаную шапочку, плотнее уместив ее, и слегка приоткрыл дверь машины.

«Мустанг» выехал за ворота и встал бок о бок с «линкольном». В салоне мной явственно различались два мужских силуэта.

Следом отправился грузовик — притормозил, пыхтя мощной пневматикой, у заднего бампера «мустанга». Подтянулся и «крайслер».