Святое возмездие - Михаил Серегин

В глазах Ибрагима моментально возникла, да так и застыла холодная, беспощадная сталь. Похоже, он не любил, когда его просили о помощи.

– Говори.

– Ко мне от муфтия приехали, Ибрагим-ата, – пояснил мулла.

– Это хорошо, – важно кивнул старик.

– Я знаю, – уныло согласился Исмаил. – Другая беда. Им сказали, что я имею нежелательные связи с Кавказом. А муфтий, как вы понимаете, этого не хочет.

– А при чем здесь я?

– Им указали на Махмуда…

Зрачки Ибрагима дрогнули, а губы сжались.

– Я не понял три вещи, – откинулся на спинку кресла старик, бросив скользящий взгляд на отца Василия. – Кто такой этот Махмуд? Почему люди муфтия так сильно озабочены твоими связями с Кавказом? И почему ты пришел ко мне?

Исмаил хотел ответить, но Ибрагим остановил его коротким и властным жестом руки.

– Не знай я тебя два года, я указал бы тебе на дверь, будь ты хоть трижды мулла! Что-нибудь еще?

Он говорил на таком правильном русском языке, что отец Василий восхитился. Судя по всему, это была очень образованная семья. Но было очевидно и другое: разговор окончен, и этим холодным «что-нибудь еще?» Ибрагим от Махмуда открестился.

– Извините меня, Ибрагим-ата, – поднялся с дивана Исмаил. – Я и сам еще многого не понимаю, особенно после того, как Махмуда дважды спасали фээсбэшники… Я, наверное, пойду, Ибрагим-ата, еще раз извините, – мулла тронул отца Василия за плечо и направился к двери.

– Стой!

Это прозвучало, как выстрел. Исмаил медленно повернулся к хозяину.

– Ты хот понымаешь, что сказал?! – Ибрагим так разволновался, что начал говорить с акцентом.

– Да, конечно, – посмотрел в глаза хозяину дома Исмаил. – Я сказал, что Махмуда дважды спасали фэфэсбэшники.

– Так, – тяжело задышал Ибрагим, но вскоре взял себя в руки и внимательно посмотрел на отца Василия. – Вы, Миша, не подождете в холле?

Внутри у священника все оборвалось. Он понимал, по какой тонкой нити ходит над пропастью его друг. Потому что сейчас, кажется, ему придется «отвечать за базар». Пора было встревать.

– Я свидетель и видел, как Махмуда спасали фээсбэшники, – пояснил священник. – Если вас это беспокоит.

– Тогда останешься… – совсем уже безумным взглядом посмотрел на него Ибрагим. Он не просил, он приказывал. Он уже взял жизни обоих этих людей в свои руки.

Поп и мулла переглянулись и направились к диванчику. Что сказано, то сказано, теперь начнется…

Ибрагим открыл дверь, подал отрывистую команду, и через три-четыре секунды в комнате появились четверо молодых людей, смотревших в холле телевизор. Ибрагим сказал еще что-то, и один вышел, чтобы еще через пару минут снова зайти. А вслед за ним в дверях появился и… Махмуд.

Торговец оружием сразу узнал отца Василия. Взгляд его стал напряженным, а зрачки забегали.

– Говори, Миша, – властно распорядился старик.

– Здравствуй, Махмуд, – посмотрел в глаза торговцу отец Василий. – Расскажи мне, пожалуйста, кто тебя отбил у Купона.

– Купона? – прищурился Ибрагим. – Это же, кажется, сомовский человек?

Священник молча кивнул.

– Говори, Махмуд, – распорядился Ибрагим.

Тот был совершенно не готов к такому обороту. Он растерянно глянул на Ибрагима, с ненавистью на отца Василия и как-то совершенно отчаянно – на муллу.

– Друг помог, – выдавил он.

– А почему у твоего друга корочки ФСБ? – жестко поинтересовался священник.

– Не знаю. – Этот крупный, видный мужчина сразу как-то съежился и, казалось, даже стал меньше ростом… и вдруг, словно что-то про себя решив, распрямился. – А кто тебе сказал про корочки?!

– Сегодня он пытался расстрелять меня, Исмаила и Купона, – пожал плечами священник. – Я позвонил Скобцову, тот их взял, – отец Василий глянул в сторону Ибрагима. – Это легко проверить.

– Говори, Махмуд! – по-русски приказал почерневший от новости Ибрагим.

– Я не понимаю, что он говорит! – залопотал торговец оружием. – Это неправда! Я никого не предавал! Я не имею дел с ФСБ!

– А Макс? – подался вперед священник. – Кто такой Макс? Тот, что от меня тебя прикрыл…

Махмуда как ударили по голове.

– Макс? – удивился Ибрагим, спросил одного из парней что-то по-своему, выслушал ответ и повернулся к Махмуду. – Он про какого Макса говорит? Не про того, который Малика в прошлом году убил?

Махмуд закрыл лицо руками.

– Я ничего не знаю про Макса! Я ничего такого не знаю!

Старик буквально окаменел.

– И ты пришел в мой дом! – с горечью произнес он по-русски, покачал головой и подал знак парням.

Те стремительно подошли к Махмуду и встали по бокам от него.

И в этот миг во дворе послышался какой-то шум. Старший из парней бросился к двери, но тут же, отброшенный ударом, отлетел в сторону и повалился за диван. Остальные парни тоже кинулись к двери и замерли. На пороге стоял… Купон.

– Здорово, Ибрагим! – ухмыльнулся он.

– Я тебя в свой дом не приглашал, – покачал головой старик.

– А я без приглашения! – по-хамски громко рассмеялся Купон. – Я вот за этим человечком пришел, – ткнул он пальцем в Махмуда. – Разговорчик у меня к нему имеется.

– Сегодня с ним буду разговаривать я, – жестко возразил Ибрагим.

– Ошибаешься, – покачал головой Купон. – Сначала я, потом Пал Палыч, а уж потом ты… Если очередь дойдет.

Ибрагим медленно поднялся, но на него уже смотрели стволы – отовсюду: из окон, из-за плеч Купона и даже из двери, ведущей в сад.

– Ты лучше не дергайся, Ибрагим, – с угрозой произнес Купон. – Целее будешь.

Старик мрачно ругнулся на своем языке и снова сел в кресло.

– Пошли, Махмуд, – кивнул Купон. Торговец оружием поднялся и побрел к бандитам.

Купон усмехнулся, хлопнул Махмуда по плечу, переправил его в дверь, в руки своих братков, и глянул на священника.

– У вас все в порядке?

– Спасибо, Купон, – кивнул отец Василий и остался сидеть. – Никто нас силой не держит.

– Ну… вам виднее.

Хлопнула дверь, а еще через полминуты за окном взревел двигатель. Ибрагим сидел не двигаясь и что-то напряженно обдумывал. И вдруг улыбнулся.

– A la guerre com a la guerre, – произнес он с отличным французским прононсом и кивнул «гостям». – Я вас более не задерживаю.

Отец Василий и мулла дружно встали и так же дружно вышли через холл во двор, а затем и в калитку.

– Рассвирепел старик, – нервно улыбаясь, покачал головой Исмаил. – Чую, сегодня кому-то перережут горло.