Комбат против волчьей стаи - Андрей Воронин

— Да ты что, Курт? — даже Сильвестр не ожидал подобного поворота в разговоре.

— Такой компанией мы не вырвемся, кто-нибудь сделает что-нибудь не так, и мы пропали, а так у каждого из нас будет гарант — каждому по ребенку. Тебе кто, Сильвестр, больше нравится, мальчик или девочка?

— Мне все равно. Как ты это представляешь?

— Никак не представляю, — Курт говорил шепотом, едва слышно.

Сиваков с автоматом в руках, грязный, с рассеченной бровью пристально смотрел на Сильвестра и Курта.

«Что замышляют, эти мерзавцы? Ведь они могут меня бросить, зачем я им… Хотя…»

Он понял, кого-кого, а именно, его Курт не оставит.

Ведь у Сивакова есть деньги.

— А Сиваков? — Сильвестр кивнул в сторону Ильи Даниловича, вернее, даже не кивнул, а лишь скосил глаза в его сторону.

— Он пойдет с нами.

— А зачем он нам?

* * *

Комбат посмотрел на часы, до конца времени, предложенного Куртом, было еще десять минут.

— Подберезский, иди сюда.

Андрей подошел.

— Что ты предлагаешь?

— Не знаю, командир, тебе решать. Если бы не дети, забросали бы их гранатами, взорвали бы их к чертовой матери, пусть бы сдыхали под обломками гаражей.

— То-то и оно, Андрюха, не можем мы так сделать, не можем.

— А если попытаться туда ворваться, попробовать уложить всех в ближнем бою.

— Рискованно, шансов слишком мало.

Подберезский говорил, прекрасно понимая, что прав Комбат, как всегда, тот чувствует ситуацию лучше.

— Андрюха, вот что. Шмелева мы с собой не берем. Сейчас садимся и гоним на аэродром, там забираемся в самолет и попытаемся освободить детей.

— Но ведь их много, командир.

— Много то много, но и мы с тобой не лыком шиты.

Идешь?

Подберезский кивнул.

— А Пехота?

— Он, конечно, парень что надо, но в этом деле не помощник. Чем меньше нас будет, тем лучше. Честно говоря, мне и тебя брать не хочется.

— Нет, я пойду.

— Я сказал — нет. Пойду один Комбат подошел к Савельеву.

— Полковник, надо принимать их условия. Я залезу в самолет и попытаюсь разобраться с ними там, иного выхода у нас нет.

* * *

Курт взглянул на часы, оставалось пять минут.

— Так, давай детей в яму, — Курт перешел на шепот, — вначале надо отделаться от наших друзей.

Он объяснил Сильвестру что надо делать, затем подозвал к себе Сивакова.

— Слушай, Сиваков, бери автомат. Сейчас предстоит неприятная, но нужная работенка.

Сиваков в ответ лишь кивал, давно поняв, что в данной ситуации лучше для него отказаться от любой инициативы и выполнять лишь то, что говорит Курт.

Сильвестр обошел всех своих людей, прячущихся по разным углам, сказал, чтобы стягивались к дальней стене, самой толстой. Когда все собрались, Курт, стоя возле ямы в которой плакали дети, произнес:

— Может кто-нибудь из вас думает о том, что лучше сдаться, поднять руки и покинуть гараж, тогда, пожалуйста, я не против. Остальные будут стоять до конца.

Воцарилось тягостное молчание. Наконец, четверо двинулись вперед.

— Что, сдаетесь?

— И вам советуем, — сказал парень с переломанным носом и смятыми ушами, — они никого не пощадят, я знаю этих спецназовцев. А так.., тюрьма все-таки лучше.

— Если ты так считаешь, то валите вперед. Сильвестр откроет ворота.

Еще двое сделали неуверенные движения. Курт сплюнул себе под ноги.

— Валите, валите, баба с воза — коню легче.

Пословица прозвучала довольно-таки зловеще.

— Эй, вы там! — прокричал Курт, подойдя к пролому в стене.

— Слышим тебя, — ответил полковник Савельев. , — Тут время истекает, но у меня есть к вам просьба. Кое-кто пожелал сдаться, так что вы примите их по-человечески, не обижайте, они люди хорошие, положительные.

И махнув рукой, подал знак Сильвестру, чтобы тот открыл тяжелые железные ворота, наверное, единственное, что сохранилось хорошо. Ворота скрипнули и в узкую щель, образовавшуюся между створками, двинулись желающие сдаться.

Они выходили по одному с поднятыми руками, шли медленно, можно сказать брели, головы опущены, глаза бегали. Они понимали, что спецназовцы с ними церемониться особо не будут, поэтому не делали лишних движений.

Ворота захлопнулись. Бандиты еще стояли у гаража метрах в десяти от ворот.

— А теперь смотри, что будет, — Курт быстро схватил автомат с полным магазином и принялся расстреливать тех, что стояли в углу гаража.

Он стрелял не жалея, слышались крики, стоны, вопли — все это было настолько неожиданно, что никто не успел среагировать. Через три минуты Сильвестру осталось лишь добить раненных.

Что произошло в гараже, ни полковнику Савельеву, ни солдатам, окружившим гараж было непонятно.

— Ну вот, — после того как все окончилось, пробормотал Курт, — можно было пришить и тех, всех до единого, они ведь были как на ладони. Но они сами выбрали свою судьбу, может быть, они и останутся в живых.

— Эй, начальник! — прокричал Курт.

— Что там у тебя? — спросил Савельев.

— Да ничего страшного, все в порядке, главное, мои заложники целы. Хочу тебе напомнить, что время истекло. Так что освобождай дорогу и не вздумай делать лишних движений, ты меня знаешь.

— Знаю, знаю, не спеши, самолет еще не готов, Я только что туда звонил.

— Я сейчас сам позвоню. Мой приятель свяжется с летчиками. Набери аэродром, — сказал Курт, обращаясь к Сивакову.

Они уже сидели в машине. Ашиб и его жена, русская женщина, связанные по рукам и ногам, лежали на полу микроавтобуса. Дети сидели на переднем сиденье, все трое. Курт прятался за ними. Лишь детские затылки возвышались над спинками.

— Ты свое стекло подними, — сказал Курт Сильвестру, — а ты, Сиваков сейчас откроешь дверь гаража.

Автобус медленно выкатился.

— Мерзавец, подонок, козел! Сволочь! — шептал Савельев, увидев перекошенные страхом детские лица, — Сука! Я бы тебя на суку повесил.

Автобус медленно, как катафалк, катился по двору. Девочка, сидящая с краю вздрагивала, она прикрывала грязными ладошками личико и трясла головой, словно пыталась сделать так, чтобы все происходящее, как страшный сон, закончилось и, как можно скорее. Но все еще только начиналось.