Комбат против волчьей стаи - Андрей Воронин

Слышались крики и вопли, первый автомобиль, идущий метрах в двадцати от микроавтобуса, вспыхнул и замер, микроавтобус как мчался, так и продолжал лететь вниз по довольно-таки извилистой дороге с погашенными фарами.

«Хороший водитель», — решил Комбат и прикинул, что если он побежит, то успеет выскочить к дороге как раз к тому моменту, когда микроавтобус пройдет поворот.

— Давай, Саша, Саша за мной!

Спецназовцы, явно не ожидавшие такого бурного прорыва бандитов, растерялись. Двое были убиты, еще четверо получили ранения.

— Ложись, Саша, ложись! — крикнул Комбат, прыгая в небольшую яму.

Пули просвистели прямо у него над головой.

— Ну вот и машина.

Комбат слышал рев мотора, треск автоматных очередей.

«Боже мой, — подумал он, — неужели никто из этих хваленых спецназовцев не мог выстрелить в микроавтобус, может быть, стреляли, но не попали».

Рублев прижал металлический приклад автомата к плечу и с колена выпустил длинную очередь по колесам микроавтобуса. Тот завизжал, но в кювет не улетел, водитель был явно очень опытный и успел резко нажать на тормоза. Микроавтобус замер, двери открылись, и из него начали выпрыгивать люди. Один из поставщиков бежал низко пригнувшись, двое телохранителей прикрывали его справа и слева. Еще четверо бежали с автоматами впереди, причем бежали прямо на Комбата.

— Давай! — крикнул Рублев, подавая сигнал Пехоте.

Но автомат молчал.

«Что за лажа!» — подумал Комбат, выпуская еще одну длинную очередь. Один из бегущих споткнулся.

«Готов! Вот так-то будет лучше».

Остальные залегли и принялись, не жалея патронов стрелять в то место, где был Комбат — по их расчетам. Но Борис Рублев, предвидя это, успел отползти, скатиться метров на двенадцать в сторону и там, лежа под колючим кустом за большим плоским камнем, перезарядил свой автомат.

«Умеете, умеете», — подумал он и, прячась за камнем, начал бить короткими очередями.

Чуть выше дороги, где горел джип, кипел самый настоящий бой, и вдруг застучал автомат Шмелева.

«Жив, жив!» — обрадовался Комбат. Понимая, что сейчас бандиты залягут, вскочил в полный рост и из-за камня принялся стрелять в темноту, туда, где по его расчету должны были находиться бандиты.

В небе вспыхнула ракета, одна, вторая, третья.

Комбат сразу же среагировал на вспышку света, он бросился в сторону и покатился по земле. То же самое сделал и Пехота. Вскочив на колени, Комбат увидел, как трое бандитов, прикрывая собой мужчину в длинном плаще, бежали туда, где был Пехота.

«Уйдут, уйдут» — мелькнула мысль у Рублева и он выпустил длинную очередь, расстреляв все патроны, автомат щелкнул.

— Мать твою так! Патроны всегда кончаются в самый ненужный момент, — эту истину Комбат знал.

Перезарядить автомат было секундным делом.

Вновь упав, прокатившись несколько метров. Комбат вставил новый рожок.

— Ну, держитесь гады.

Бандиты уходили в кустарник. Сейчас их было уже трое, один корчился.

— Достал-таки я тебя, — пробормотал Рублев и принялся бить короткими очередями, понимая, что вряд ли попадет.

* * *

Полковник Савельев и его спецназовцы ввязались в настоящий бой. Но как они не старались, не смогли удержать бандитов. Небольшая группа прорвалась в темноте, они даже не смогли определить, сколько их прошло к зарослям кустарника и там, рассеявшись, двинулась к заросшему тростником болоту.

«Уйдут! Когда же, наконец, взойдет солнце!» — думал полковник Савельев, отдавая распоряжения, бросая вдогонку группу спецназовцев.

Комбат и Шмелев не позволили бандитам уйти, двоих взяли в плен. Комбат понимал, что сейчас самое время атаковать МТС. Под покровом темноты эта атака может быть удачной, а что делается там наверху, Рублев не подозревал.

А там хозяйничал Курт. Он взял бразды правления в свои руки, и все его слушались, понимая, что только он один может помочь вырваться из кольца и уйти на свободу. Курт ходил, обвешанный оружием.

— Сильвестр, свяжи этого долбанного казаха.

Ашиб попытался что-то сказать, но получил удар прикладом автомата в голову, потерял сознание и рухнул на пол. Сильвестр связал ему руки проволокой, затем связал его жену и беженку. Перепуганные дети плакали навзрыд, видя как незнакомые мужчины расправились с родителями.

— А теперь за мной! В машину, пусть рассветет.

Всем сидеть в машине. Опустите стекла, посадите детей! К окнам! К окнам, я сказал!

— Что это ты задумал? — Сиваков все еще не понимал.

— Что я задумал? То, что всегда делают в подобных ситуациях. Единственные, кто нам может помочь выбраться отсюда это дети.

У Курта была рация, которую он забрал у спецназовца, зарезанного в кустах.

— Я хочу говорить с командиром.

— Как вас зовут?

— Как меня зовут? — услышав вопрос, Курт расхохотался, — это не твое дело, я же не спрашиваю, как зовут тебя.

., — Сдавайтесь, сложите оружие и сдавайтесь. Обещаю сохранить вам жизнь, — говорил полковник Савельев.

— Чихать я хотел на твои обещания. У меня тут дети, русская женщина и казах с женой. Если мы не сможем отсюда выехать, я прикончу детей. Поверь, я это сделаю.

Сиваков и Сильвестр смотрели на Курта, а тот продолжал говорить по рации.

— Я прикончу их всех. Сколько? Сейчас взойдет солнце и ты их увидишь. Не вздумай посылать сюда своих солдат, я прикончу всех.

Сильвестр прошептал.

— Курт, предложи им денег, может, они хотят денег — Ни хрена они не хотят, им нужна твоя шкура.

Единственный способ спасти наши шкуры — воспользоваться заложниками.

Потом вновь заговорил в рацию:

— Чего я хочу? Самолет. Он должен быть заправлен. Ты меня понял? Не знаю как тебя зовут, мне нужен самолет.

— Я подумаю — сказал полковник Савельев.

— Не хрен думать! — крикнул в трубку Курт. — Каждый час я буду убивать по одному ребенку. Учти, их жизни будут на твоей совести.

— Нет, на твоей, — сказал полковник Савельев и отключил связь.

— Ну вот, это единственный шанс уйти, единственный.

Рассвет наступал невероятно медленно. Где-то далеко у холма слышались выстрелы. Спецназовцы ловили уходящих в болото бандитов, затем над болотом пополз черный густой дым.

— Тростник горит, — сказал Борис Рублев, — Ну что, Андрюха, повоевали, — Комбат вытер вспотевшее, грязное лицо.

— Если бы здесь был хотя бы десяток наших парней, — сказал Подберезский, — а не эти сраные спецназовцы, которые только и умеют, что кирпичи ломать головами, да приемы друг на друге демонстрировать, мы бы взяли без шума и пыли всех этих уродов. Взяли бы почти без выстрелов.