Сомалийский абордаж - Максим Шахов

Дмитрий Топтунов немало удивился, когда ему позвонил Андрей Аксюков, но встретились они в тот же вечер, в одном из открытых кафе на Русановской набережной в Киеве. Топтунов подъехал к кафе на щеголеватом джипе, но выглядел мрачноватым. Когда официантка принесла им кофе, Дмитрий поколотил ложкой в чашке и сказал:

– Сто лет тебя не видел, Андрюха. Ты где, на своей ЧАЭС рентгены ловишь?

– Пока да кивнул Аксюков. – Но осталось мне их ловить недолго. Где-то через год окончательно выведем станцию из эксплуатации, и нас всех разгонят...

– Понятно. Зачем ЧАЭС надо было останавливать, она же свой ресурс только наполовину выработала? Потому что так мудакам из Евросоюза спокойнее? Страна дураков, блин! Третий в мире ядерный потенциал даром отдали, АЭС скоро все закроют! Через пару лет в нужник со свечкой ходить будем... Хотя те же атомные боеголовки можно было толкнуть России с Америкой за реальные бабки. И никуда бы они не делись, купили, потому что, если бы они не купили, из желающих очередь бы выстроилась – от Ирака с Северной Кореей до Тайваня. И жили бы сейчас не тужили.

– Это было бы нарушением договора о нераспространении ядерного оружия улыбнулся Аксюков. – Со всеми вытекающими последствиями...

– Да ни чего не было бы! – запальчиво сказал Топтунов. – Потому что договор подписывал СССР, а его правопреемницей стала Россия. Украина ни хрена не подписывала. Дали бы мне эту тему, я бы на этих атомных зарядах... Ну да ладно, проехали! – вдруг спохватился Дмитрий. – Не обращай внимания, Андрюха. Это я так, по привычке. Вообще-то я сейчас тоже в луже. Ты про моего старика слышал?

– Что он в отставку вышел? – деликатно спросил Аксюков.

– Да не вышел он, а попер его новый министр, чтоб свою камарилью на хлебные места посадить! Еще и дело возбудили! Старого генпрокурора только подмазали, так тут нового назначили. Вернее, суд предыдущего восстановил. Бардак в стране полный. Чиновники меняются, как в калейдоскопе, и каждому плати по-новой. Короче, дело опять возбудили. Старика посадили на подписку, еще и на имущество арест наложили. И на мое тоже, с фирмой включительно. Нюх совсем потеряли прокурорские. Как я им взятки платить буду, если у меня все счета заморожены и продать я ничего не смогу? Езжу вон на джипе жены, как сирота казанская. Так эта стерва мне еще и претензии предъявляет, хотя куплен он на мои кровные... Вот такие дела, Андрюха. Так что если ты насчет трудоустройства, то, извини, помочь ничем не смогу. Фирма под арестом, да и работы, честно говоря, не стало, как старика ушли...

– Да я не насчет работы, Дима. Я хочу тебе предложить за долю товар реализовать. Двойного назначения. Ты-то все ходы-выходы знаешь...

– Заглушенный реактор, что ли? Так его ж через таможню не провезешь, Андрюха! А то бы я взялся! С дорогой душой невесело улыбнулся Топтунов.

– Ты почти угадал. Только этот товар можно провезти без проблем хоть через сто таможень. Его у меня пара граммов всего. А стоят они минимум двадцать миллионов долларов...

– Шутишь, что ли?

– Нет, Дима. Я вполне серьезно. Я предлагаю тебе продать два грамма калифорния. Это трансурановый элемент...

Топтунов внимательно посмотрел на Аксюкова, потом оглянулся по сторонам и негромко сказал:

– Ясно. На своей ЧАЭС нарыл?

– А где же еще? Я сейчас выгрузкой топлива из реакторов занимаюсь. А калифорний образуется при распаде плутония. В очень мизерных количествах.

– Так... Я сейчас, Андрюха! Возьму в джипе лэптоп, гляну, что это за калофорний такой. Чтоб въехать в тему...

Через пять минут Топтунов закрыл лэптоп, посмотрел на Аксюкова и сказал:

– Все в елочку, Андрюха. Не думал, что на свете есть товары по такой интересной цене. Век живи – век учись... Какой будет моя доля?

– Маклеры при продаже квартир получают десять процентов пожал плечами Аксюков.

– Это не квартира, Андрюха покачал головой Топтунов. – Маклер ничем не рискует.

– Согласен. Двадцать процентов.

– Слишком велик риск покачал головой Топтунов. – Давай пятьдесят на пятьдесят! По-моему, это будет справедливо.

– Не получится, Дим. Я же не сам этот калифорний из реакторов добываю. Мне придется делиться.

– Понятно. И сколько вас?

– Какая разница?

– Разница такая, что если секрет знают больше двух человек, то это уже не секрет. Со всеми вытекающими очень нехорошими последствиями. А мне неприятностей и так хватает.

– Утечка информации исключена. Мы же сами себе не враги.

Топтунов, глядя в сторону, покусывал нижнюю губу. Потом сказал: