Мент. Разборки под прикрытием - Александр Золотько

– А мы готовили свой отход… – потянулся Гринчук.

– Уголовники наши городские очень… ждали вас. Абрек, мне рассказывали, плакал, когда узнал, что вашей кровью залит подвал. Хотели ехать в Приморск, но там так чистили… Потому-то ваш Аркадий и проскочил в мэры… Все заинтересованные били друг друга по рукам, следили и мешали. А он, как ничей и независимый, да еще обещающий воровать меньше других… Будете смеяться, наши уголовники на полном серьезе у меня спрашивали, против кого из них не возражал бы Юрий Иванович Зеленый при подборе кандидатуры на пост держателя общака…

– Мне это неинтересно, – сказал Гринчук. – Я ухожу в море.

– Да, и что же мне прикажете делать с вашим особняком в Приморске, с мебелью и коллекцией холодного оружия? Клинченко мне всучил бумаги, дарственную и такое прочее… У меня в столе…

– Пусть лежит, – пожал плечами Гринчук. – Вряд ли мы еще с вами встретимся. Я очень на это надеюсь… в ваших же интересах.

Полковник допил сок, посмотрел на ледышки, оставшиеся на дне стакана. Вот это уже похоже на угрозу. На угрозу. И даже не похоже – это прямая угроза.

– И чем же я вас прогневил? – стараясь выглядеть спокойным, поинтересовался Полковник.

– Ничем. И, надеюсь, не прогневите. Дело вот в чем… В городе остались люди, небезразличные мне… Кто-то слишком уверен в своих силах, кто-то не понимает, кому-то наплевать… И если кто-то захочет меня достать по то или иной причине, может попытаться сделать это через них…

Инга присела на борт лодки и ждала, время от времени посматривая на сидящих в креслах, прикрывая ладонью глаза от солнца.

– Я хотел попросить вас, Полковник… – Полковник качнул стакан, и льдинки звякнули о стекло, будто эхо отозвалось на лед в голосе Гринчука. – Если с моими друзьями что-то случится… Ответите вы, Полковник.

– Что? При чем здесь я?

– А мне на это наплевать. Вы и Владимир Родионыч. Вы ему передадите наш разговор. Дайте всем понять, что эти люди – под вашей защитой.

– Я бы не стал разговаривать с Владимиром Родионычем в таком тоне… Да и сам я…

– Вы ведь помните, что происходило в прошлом году, перед убийством Братка. Хорошо помните? Кто-нибудь бросился вам помогать? Кто-то встал рядом с вами плечом к плечу?

Полковник поставил стакан на песок.

– Это может начаться в любой момент, – сказал Гринчук. – И это не шантаж, это мой гонорар. За архив из Приморска. Его больше нет, все знают, что его нет. Знают наверняка.

– И некоторые сильно на вас сердятся за это, – напомнил Полковник. – Вы лишили их возможности даже поиграть намеками, будто есть архив, сохранился… Кстати, тут я подумал – архив этот, настоящий. То, что хранил в голове учитель, не могло быть ни для кого угрозой. Скорее, он держал в голове имена и адреса, а где-нибудь в подвале или пещере – безымянные пленки, фотографии… Я так думаю.

– А вы не думайте. Архив – погиб. Миша – взорвал, а Стоянов пробил пулей. Все задокументировано. И всё проходило очень явно… Мы постарались.

– Постарались, – согласился Полковник. – Я передам Владимиру Родионычу вашу просьбу.

– Мой приказ, – твердо сказал Гринчук.

– А не слишком ли много уверенности в собственно неуязвимости? Именно в связи с тем, что ваши друзья…

Лицо Гринчука превратилось в маску, выкованную изо льда. Гринчук встал с кресла и, проваливаясь в песок, пошел к лодке, где его ждала жена.

– Ну, вы ведь взрослый человек! – покачал головой Браток. – Вам же ясно все сказали – приказ. Я бы на вашем месте не рисковал и фильтровал базар. Это, выпасал бы хрюканину. До свиданья!

Не подавая руки, Браток ушел. Они втроем сдвинули лодку в воду, сели. Завелся двигатель. Инга помахала Полковнику рукой.

Лодка описала дугу, будто прощаясь с берегом, и ушла к яхте. Минут через двадцать на яхте подняли паруса.

Красивая яхта, подумал Полковник.

* * *

…Через два дня он вернулся домой, выдержал неприятный разговор с Владимиром Родионычем, сорвался на крик – чего не позволял себе никогда, – бросил все, уехал на дачу, потом через день вернулся, нужно было работать, дела не могли ждать…

А еще через два дня, Владимир Родионыч пригласил его к себе в кабинет.

– Присаживайтесь, Александр Викторович, – сказал Владимир Родионыч.

Потрясенный Полковник сел в кресло. Владимир Родионыч последний раз называл его по имени-отчеству… Полковник уже и не помнил, когда это было.

– Коньяку? – спросил Владимир Родионыч.

– Что случилось? – насторожился Полковник.

– Не знаю… – Владимир Родионыч положил на стол кожаную папку. – Помните, мы когда-то говорили о судьбе. О том, что ее не победишь… Откройте.

Полковник не сразу понял, что написано. Прочитал еще раз.

Через два дня после расставания с Гринчуком, в тех местах пронесся ураган. Пострадало и погибло много яхт и малых кораблей. Был получен сигнал бедствия с яхты «Последний шанс». Капитан сообщил, что они попытаются добраться на шлюпке до острова в семидесяти милях к северу. Яхту нашли через сутки, после окончания шторма. Перевернутой, на рифах.

Шлюпка до острова так и не добралась.

Полковник прочитал список людей, бывших на яхте, согласно корабельным документам. Незнакомые имена и фамилии.

– Когда они обыскивали яхту, нашли удостоверение личности прапорщика милиции Ивана Бортнева. Решили уточнить у нас. Там еще были фотографии… Ошибиться нельзя… – Владимир Родионыч налил себе коньяку и выпил.

– Опять, – попытался улыбнуться Полковник. – Не ожидал от него повторения хода…

– Думаете? – спросил Владимир Родионыч.

– Я уже ему не верю. Ни в чем не верю. Он уже… – Полковник встал с кресла. – Я пойду, пожалуй.

– Идите, – разрешил Владимир Родионыч и сказал тихо, но так, что Полковник услышал. – Судьба…

Чушь, пробормотал Полковник, выходя из кабинета, тихо, но так, что Владимир Родионыч услышал.

Через пять месяцев, за несколько дней до Нового года, к Полковнику приехал Али. С собой он принес объемистую сумку, поставил ее перед Полковником на стол. Вытащил из кармана распечатанный конверт. Молча протянул.

Почерк Гринчука.

«Здравствуйте. Если вы это читаете… Получается как в кино. Но – ничего не поделаешь. Если вы это читаете, значит, мне не повезло. Не прошел номер в Приморске, наверное. Переоценил свои силы. Или просто не повезло. Судьба, наверное, существует. Может быть, ей надоело возиться со мной. Я бы все равно не вернулся – выгорел. Решил уйти, подведя все итоги. Приморск нужно чистить. Такое – не имеет право существовать. Не имеет. Мы долго спорили с Ингой. Михаил, как вы понимаете, согласен со мной. В сумке – деньги. Четыре миллиона долларов, как в аптеке. То, что наварилось сверху – часть я потрачу в Приморске, остальное будет у Инги и ребят.