Главное доказательство - Павел Орлов

Но! Теперь давайте взглянем на тот же самый инцидент уже глазами несущегося в кассовый зал дежурного наряда и попробуем себе представить, что же видели они. А видели они следующее: их товарища, спешащего по сигналу тревоги к месту преступления, какой-то козел – иначе не скажешь! – сбивает с ног и еще, к тому же, руки крутить пытается. Короче – наших бьют!!! Реакция коллег была мгновенной и абсолютно – с их, разумеется, точки зрения – адекватной. Один из милиционеров схватил незадачливого помощника сзади за шиворот, заставив отпустить «задержанного», а подоспевший следом товарищ огрел приезжего прикладом автомата по спине. Времени на дальнейшие разборки не оставалось, тем более что и сам возглавлявший гонку оперативник уже очухался и с возгласом «Оставьте – потом добьем!» рванул в направлении кассового зала. Наряд последовал за ним, а ошалевший от такого поворота петрозаводчанин остался сидеть на перроне под недоуменными взглядами снующих вокруг пассажиров.

Наш карельский гость, как я уже сказал, направлялся как раз в отдел милиции, поэтому, когда дежурный наряд, уложившийся, как ни странно, в установленный норматив, возвратился назад, недоразумение быстро разрешилось. Мужики просто распили мировую, а потом еще долго хохотали, вспоминая все эти перипетии.

Возникает естественный вопрос: а это я к чему? Тоже – чтобы отвлечься?

Отнюдь. Это я для тех горячих голов, которые полагают, что, если имя преступника известно, то его надо тут же хватать. Хватать и. И рискуем оказаться в положении вышеупомянутого петрозаводчанина.

Брать подозреваемого можно только тогда, тогда у вас есть конкретные факты. Такие факты, которые могут убедить не только вас, но и других. А в нашем деле таковых пока нет.

Нет, вы не думайте: Александр Александрович официально, в качестве свидетеля, допросил Марину Михайловскую – та и ему рассказала все, как на духу. Все запротоколировано, подписано и подшито к делу, как положено.

А потом Михайловскую пришлось временно спрятать. Слишком велик риск, что она либо проболтается, либо как-нибудь иначе себя выдаст. Ее положили в клинику института акушерства и гинекологии, придумав какой-то мудреный диагноз. Любая другая хворь, случившаяся столь неожиданно, могла бы насторожить убийцу. Кроме, может быть, острого аппендицита. Однако, Марине аппендицит удалили еще в прошлом году, и наш клиент об этом прекрасно знает. А когда речь идет о столь деликатной сфере, как гинекология, мужики обычно предпочитают отмалчиваться и особо не лезут с расспросами.

О действительной же причине госпитализации Марины не знал никто, даже родители. И даже Юрий Богомолов. Последний тоже вызывал у нас определенные опасения, но, если еще и его в отпуск отправить, то тогда мы точно клиента спугнем. Оставалось надеяться, что у парня хватит ума вести себя подобающим образом. Да и знает он, если разобраться, не так уж и много. Во всяком случае, истинная причина «обморока» Михайловской для него тоже осталась тайной. А то обстоятельство, что положили ее в столь специфическое учреждение, наводило на мысль, что не так уж был неправ Платонов со своими шуточками. Наша сотрудница, на всякий случай приглядывавшая за Мариной в клинике, сообщала, что Юрий ежедневно привозит своей возлюбленной фрукты и обожаемый ею зефир в шоколаде.

Что касается главного героя, то за ним уже установлено круглосуточное наблюдение, причем по полной программе, включая телефонную и компьютерную связь. В разговоре с Платоновым я не соврал – мы пока не знаем, что даст нам это наблюдение. Это редко когда можно предвидеть заранее. Скажем так: оно даст нам пищу для размышлений.

Я еще не знал, что эту самую пищу для размышлений мне даст не «наружка».