Кремлевский эндшпиль. Ликвидация Иблиса - Александр Полюхов

– Вы удивительно спокойно об этом говорите, а вчера буквально кричали, – допрашивающий показал тень сомнения.

– Так сегодня я на «колесах», а без таблеток из меня злоба прёт, готов голыми руками разорвать кого-нибудь, – Матвей стер улыбку, уперся взглядом в собеседника, бросив свою салфетку на стол. – Например, вас.

– Ха-ха-ха! – «рептилия» мимолетно скосил глаза на одну из скрытых камер в потолке и затем запрокинул голову в хохоте. – Серьезно? И как?

Удар кулаком – слабый, демонстрационный, но быстрый и точный – пришелся ему в кадык. Кавказец поперхнулся, дверь распахнулась, и вбежали два охранника, вытаскивающих пистолеты.

– Ладно, пошутил, – Алехин опустился на стул, автоматически забирая со стола салфетку (НО НЕ СВОЮ!). – А теперь серьезно: о чем базар, уважаемый? На кой хер меня сюда притащили?

Кавказец молчал долго, минуты две. Решение было и сложным, и простым. Сложным, поскольку русский отчасти безумен и, следовательно, непредсказуем – чего стоила одна его попытка показать крутизну, напав, пусть и понарошку, на самого Мусу в здании, полном телохранителей. Простым, потому что именно такой нужен для операции «Рагда». Много неясного, одно ясно – Алехину не прожить ни минуты дольше, чем требуется для «Рагды». «Сначала спасителя, затем младенца».

– Мы разные, но нас объединяет ненависть к власти в Кремле, – начал вербовочную беседу главарь террористов. – Совместно мы могли бы кое-что сделать в этом плане, если вы, конечно, не обманываете меня и моих партнеров. Вам придется доказать свою искренность.

– Встать под зеленое знамя джихада? Взорвать вокзал или автобус? – разведчик не удержался от издевки. – Разочарован. Полагал, что попал к серьезным людям. Ожидал серьезного предложения.

– Речь не о джихаде и не о заурядном теракте. Мы хотим, как выразился мой здешний брат, «переформатировать Россию».

– Сменить режим? Интересно! Очень! Лично для меня! – Матвей резко вскочил, размахивая руками и едва ли не вращая глазами – за последние месяцы переход к возбужденной ненависти у него наступал естественно и очень быстро. – Только не доживу, буду гореть в аду, так православный священник обещал, когда я исповедался в своих грехах.

– Успокойтесь и сядьте. Не стоит ли вам принять анксиолитик? – обеспокоился главарь террористов.

– Да, пора, – демонстративно осел на стул русский («Умен: даже название запомнил»). – Меня иногда уносит. А, правда, что по исламу можно попасть в рай, если за грешника помолятся пятьдесят правоверных?

– Правда, но есть и более верный путь. Как гласит Коран: «Кто повинуется Аллаху и Его посланнику, того Он введет в сады, где внизу текут реки, – вечно пребывать они будут там. И это – великий успех!»

– Звучит красиво, только я – не мусульманин, а вы – не апостол. И цитату, поди, придумали, чтобы дурачить своих подручных из деревенских простаков.

– Можете проверить: сура ан-Ниса, аят 13. А к вашему случаю прямо относится еще одно место: «Воистину, верующим, а также иудеям, христианам и сабиям, которые уверовали в Аллаха и в Последний день и совершали праведные деяния, уготована награда у их Господа. Они не познают страха и не будут опечалены» (2:63).

– Кому-то сладко мечтать о загробной жизни, меня же заботит скорый конец жизни земной. Остались считанные месяцы.

– Есть новые, еще не разрешенные для клинического использования, препараты, которые, вероятно, подарят вам годы. Мои партнеры могли бы организовать лечение.

– Раз много обещаете, то я вам нужен. Что делать-то?

– Для начала доказать, что достойны доверия.

– Кого убить? – в лоб спросил Алехин, чье лицо вновь побагровело, а руки попали во власть тремора.

– Сразу видно профессионала. Вопрос ребром ставите. Да, мы дадим вам возможность убрать человека в Москве.

– Назовите имя! Надеюсь, вы понимаете, что убить Президента вне моих возможностей?

– Как знать. Но ликвидировать нужно вашего знакомого Чудова. Сможете?

– Смогу, вероятно. Почему его? Он же ушел со службы, стал пустышкой в околокремлевской тусовке.

– «Пустышка» проявляет неуместный интерес, который надо пресечь.

– А заодно повязать меня кровью бывшего приятеля и коллеги, – сообразил Матвей. – Что потом?

– О! Потом грандиозные события, о которых узнает весь мир. И вы возглавите наши действия в Москве. Как вам такой расклад?

– Заманчиво, даже очень. Только как могу быть уверен, что вы меня не грохнете сразу после ликвидации Чудова?

– Никак. А грохнуть вас можно и тут. Честно говоря, я так и хотел бы сделать, но за вас попросили мои партнеры. Ради них готов дать вам шанс дожить до смерти от болезни, а не от пули. – Муса хитро растянул тонкие губы в подобии улыбки, в которой не светилось ни тепло, ни веселость. – И подарить возможность не тихо сгинуть в больничке, а войти в историю человеком, изменившим Россию. Подумайте до завтра. Пока отдыхайте, погуляйте по саду, приведите в порядок мысли. И примите лекарство.

Когда кавказец выходил, Матвей опять заметил неуверенность движений, словно у того под белой рубахой был механизм, не доведенный до совершенства человеческого тела. «Так вот почему она не до колен, а до пола! Скрывает пораженные ноги. Еще одно последствие почечной проблемы?»

– Скажите, как вас называть? – в спину спросил русский.

– Зови меня Иблис, а я буду звать тебя Чекист. Теперь мы на «ты».

– Красивое имя. Оно что-то означает?

– Иблис – по-арабски дьявол, а шайтаны – его слуги. Ты станешь шайтаном, ты готов. Я знаю.

Обессиленный словесным поединком Матвей вышел в сад. Сел в беседке, прикрыл глаза. «И постепенно Бог его оставил: вначале руки, а затем и ноги, и всё тело, и наконец, он …» – отчего-то всплывшая цитата прервалась вспышкой ужаса: опытный и видевший многое мужчина вдруг почувствовал присутствие дьявола. Только на секунду, но поверил в Люцифера. «Чепуха! – попытался успокоить себя юмором. – В комнате должно было бы пахнуть серой, а не ацетоном!» Помогло слабо, только отвергло догадку, что претенциозный террорист и есть воплощение сатаны. Но тогда за столом с ними сидел кто-то третий, бесплотный и невидимый. «Да, хоть бы и сам злой дух, – гормоны запустили защитный прилив бравады. – А Иблису хвост надо прищемить, даже, если для этого придется убить Игоряшу».

Шуршание бумажной салфетки в кармане поддержало замысел больного лиса.