Эта война еще не кончилась - Борис Бабкин

– Как же приезжих чеченцы терпят? – усмехнулся Бабич. – Ведь конкуренция. Или они их по дороге на уши поставят и…

– Те, кто здесь торгует, – объяснил Казбич, – из приезжих, пользуются покровительством верхушки. В основном этим заправляет Мунаев, полевой командир.

– Ты-то откуда все знаешь? – взглянул на него Богатырь.

– У меня здесь много знакомых. Я все-таки чеченец.

– Тебя в твоем отряде не хватятся? – спросил Денис.

– Еще сутки мои, – ответил Казбич. – Завтра мы должны собраться возле консервного завода. Правда, там сейчас консервы не делают, – он усмехнулся, – а превращают завод в крепость. Так что сутки в моем распоряжении. Как и у него, – кивнул он на Светлого. – Мы в одном отряде. Только группы разные. Он в славянской.

– На выход, – решил Борис.

– Кажется, нами заинтересовались, – тихо сказал Денис. Борис посмотрел на него. Денис дернул головой влево. Покосившись, Бабич увидел троих бородачей, которые внимательно смотрели на них.

– Если подыхать, – усмехнулся Борис, – то с канонадой. Рванем парочку машин со взрывчаткой. Глядишь, и другие сдетонируют.

– Казбич! – Один из бородачей с широкой улыбкой подошел к нему. – Я смотрю – ты или не ты?

– Кусам, – узнал его Казбич, – здравствуй!

Русские настороженно осматривались кругом. Увидев улыбающихся чеченцев, все почувствовали облегчение.

– Кто эти собаки? – презрительно спросил Кусам.

– Мои друзья, – холодно улыбнулся Казбич. – Вместе воюем. Я же долго жил в России.

– Стодолларовики? – усмехнулся Кусам. – Ну и друзья…

– Мы вместе воюем, – повторил Казбич.

– Расчирикались, – пробормотал Богатырь.

Денис шепнул Борису:

– Я отойду. Прикину, что к чему.

– Десять минут, – взглянул на часы Бабич. – Через десять минут тебя не будет, начнем войну.

– Буду через девять, – кивнул Денис. – Сверим, – посмотрел он на часы.

– Когда ты придешь? – спросила Малика.

– Не знаю, – ответил Салим. – Сегодня я уеду. Ты не забудь, о чем я говорил. – Он вышел.

– Хорошо, – прошептала она и взглянула на часы. – Где же они? – спросила Малика. – Неужто что-то случилось? – Вздохнув, встала и заходила по комнате. Услышала шаги в помещении рядом и облегченно вздохнула. – Я одна, – громко сказала Малика. В открытую дверь из подвального помещения, имевшего выход на улицу, вошли русские и Казбич. – Был Салим, – сообщила она. – Может быть, зайдет завтра. Так он ответил на мой вопрос.

– Малика, – спросил Бабич, – если в городе будет шум, большой шум, сюда могут заскочить духи?

– Да. Если будут проверять город, то зайдут куда захотят. Они непредсказуемы. Все в их власти, и они делают что хотят.

– Может, ко мне? – предложил Казбич.

– Но тебя с завтрашнего дня могут искать, – напомнил Денис.

– Я пойду с вами, – тихо, но настойчиво проговорила Малика.

– Нет! – отрезал Борис. – Ты останешься здесь. Все!

– Ты будешь ждать дома, – тихо, смягчая резкость Бориса, проговорил Денис. – Мало ли что…

– Что вы решили? – после паузы решилась спросить она.

– Рынок оружейный сделать, – подмигнул ей Илья.

– Но, – Малика растерялась, – вы…

– Это обсуждению не подлежит, – перебил ее Бабич.

В Лондоне открыт учебный лагерь по набору и подготовке боевиков для войны в Чечне. Лидер местных ваххабитов Абу Ханда призвал мусульманский мир объявить России джихад. Лондонская полиция никак не реагирует на это. Несколько литовцев в интервью заявили, что собираются на войну с Россией: «…мы поможем чеченцам в борьбе против России. Хотя бы потому, что вслед за Чечней агрессии может быть подвергнуто любое государство…» Один из ведущих политиков Литвы в телеобращении призвал молодых литовцев использовать свою силу в более разумных и нужных делах.

– Я их не видел, – сообщил Салим. – Малика не сказала, куда они ушли.

– Ты не мог узнать у женщины? – недовольно посмотрел на него Малик.

– Она с ними… и ведет себя по-русски. Я просто ушел. Малика нужна им.

– Значит, ты ничего не узнал, – вновь недовольно отметил старик.

Салим вздохнул.

– Ты поручил ей узнать о цистернах? – спросил Малик. – Мы должны все разузнать и сообщить федеральным войскам. Сколько ты дал ей дней?

– Три.

Денис, упав на кулаки, начал отжиматься. После третьего раза хлопнул ладонями перед грудью и, снова ткнувшись кулаками в пол, продолжил отжимания. Илья с ручным пулеметом в руках падал на колено, на спину, перекатываясь, имитировал стрельбу. Прыжком встав на ноги, резко бросил ствол вперед. И тут же ударил прикладом. Светлый с усмешкой наблюдал за Денисом, иногда бросая взгляды на Илью. Борис, вскипятив воду в кружке, засыпал в нее чай и накрыл блюдцем. Посмотрел на часы.

– Иди за машиной, – взглянул он на сидевшего у окна с сигаретой Казбича. Тот встал, повесил автомат на плечо и вышел. Светлый тоже встал. Тяжело вздохнув, покачал головой.

– Если нет желания, – буркнул Борис, – оставайся.

Малика с надеждой взглянула на Светлого.

– За кого ты меня держишь? – проворчал Алексей. – Думаешь, подведу?

– Пусть остается, – торопливо проговорила Малика, – я…

– Ну да, – недовольно перебил ее Светлый, – сейчас…

– Разговоры окончены, – наливая в чашку крепкий чай, не дал договорить ему Бабич. – Сейчас чифирну, и вперед, на мины.

– Не видели мы ее, – недовольно проговорила Хавита.

– Значит, они ушли из города, – констатировал мужчина в очках. Потеребил бородку. – Федералы используют наших бывших людей или Гантамиров? – тут же спросил он себя. – Почему Бислана в лагере не убили? Ведь там это можно было запросто устроить. Думали, что он будет зол на Москву. Он, может, и держит внутри зло, но сейчас ему выгодно сотрудничать с Москвой.

Хавита, вздохнув, скучающе посмотрела в окно. Было видно, что такие речи она выслушивала не раз, но сказать ничего не смела. Он говорил еще несколько минут. В просторном кабинете на стене висели знамя Ичкерии с изображением волка, портрет Дудаева и автомат.

В кабинет вошел рослый чернобородый мужчина в камуфляже и вязаной шапочке. Поправив очки, сидевший вскочил. Чернобородый коротким ударом в подбородок сбил его на пол и дважды сильно пнул ногой. Около дверей, пережевывая что-то со скучающим видом, остановились двое смуглых мужчин в коротких халатах-камуфляжах.

– Возьмете людей, – вошедший взглянул на испуганно вздрогнувшую женщину, – и доставите Малику мне живой или мертвой. Лучше живой! – оскалился он в хищной усмешке. – Старший – Саид, – показал он на детину с коричневым от загара лицом.