Эта война еще не кончилась - Борис Бабкин

Плечистый мужчина с короткой черной бородкой некоторое время рассматривал фотографию.

– Почему же вы их отпустили? – сухо спросил он.

– Она дала мне справку, точно такую, как у всех ополченцев…

– Сколько русских с ней было? – Мужчина отложил фотографию. – Отправляйся на улицы и найди ее. Я пошлю с тобой своих людей. Почему же ты сразу не сообщила?

– Мне Адам не разрешил. Он старшим был у нас.

Из Грозного ушли сто пятьдесят албанцев. Они отказались подчиняться командиру-арабу, заявив, что он плохой солдат. Москва по-прежнему обвиняет Тбилиси в попустительстве чеченским бандформированиям и угрожает ввести визовый режим. Грузинская сторона заявляет, что из Чечни через границу проходят только вынужденные переселенцы (беженцы). Жена президента Масхадова из Тбилиси собирается вылететь в Париж и заострить внимание мировой общественности на развязанной Россией на Кавказе войне.

* * *

– Во, – удивленно проговорил Сергей, – сам Хаджи-Мурат спускается!

– Кто? – не понял Николай.

– Хозяин наш, мать его!..

Спустившись по лестнице, Ахмет взмахом руки остановил поставившего на лестницу ногу боевика. Посмотрел на Сергея:

– У меня есть разговор.

– Да? – усмехнулся Сергей. – Ты здесь маршал. Нам хочешь не хочешь, а слушать придется.

Ахмет достал из кармана пачку дорогих сигарет и отдал прапорщику. Тот удивленно взглянул на него, но взял. Одну сигарету протянул сержанту:

– Подыми, Колька. Хозяин сегодня нас «Парламентом» побаловать решил.

– Хотите жить по-настоящему? – Щелкнув зажигалкой, Ахмет дал прикурить Сергею.

Тот сунул прикуренную сигарету в губы Николаю, потом прикурил вторую. Затянувшись, закрыл глаза и закашлялся. Выдохнув дым, пробормотал:

– Так и курить бросишь. С чего ты такой добрый? – открыв глаза, посмотрел на хозяина.

Николай тоже надсадно закашлялся. Переждав кашель, Ахмет огладил бороду.

– Хотите жить по-настоящему? – повторил он свой вопрос.

– Ты нас отпускаешь? – внезапно осипшим голосом спросил Сергей.

– Десять дней лечения, отличное питание. Затем подписываете бумаги, и все. Ну, еще убьете двоих. Для подтверждения…

– Что? – спросил Сергей. – Кого?

– Он нас продал как наемников, – простонал Николай. – Нам говорили об этом. Здесь такое практикуется.

– Что? – взглянул на него прапорщик. И понял. Медленно повернувшись, уставился на чеченца.

Тому стало не по себе от тяжелого, немигающего взгляда темных глаз Сергея. Отскочив к лестнице, он что-то коротко крикнул. Из люка уставился зрачок автомата.

– Подумайте, – осмелел чеченец. – Вы будете работать водителями. День – сто двадцать долларов. А не ваши восемьсот рублей в месяц. Завтра приду за ответом. И советую хорошо подумать! – В его голосе слышалась явная угроза.

– Дух! – рванулся к нему Сергей.

Сверху коротко простучала автоматная очередь. Пули впились в землю перед ногами прапорщика.

– Убей, сука! – невольно остановившись, закричал Сергей. – Ты кого из нас сделать хочешь?!

– Завтра ответите. – Ахмет стал быстро подниматься.

– Дух! – закричал Сергей. – Я тебе сейчас говорю! Спустишься, я тебе глотку перекушу!

Ахмет, смеясь, отошел от люка.

– Во дожил! – Продолжая беситься, Сергей ногой ударил по лестнице. – Думают, купить Серегу Локтева можно! Я в армии десять лет, а он нас куда…

– Он зажигалку забыл, – простонал Николай.

– Отлично! – обрадовался Сергей.

– Давай покурим, – попросил Николай.

– Вообще-то курить – здоровью вредить, – стараясь успокоиться, усмехнулся Сергей. – Но нам один хрен. Подыхать, так накурившись.

– Я думал, он меня придушит, – посмеиваясь, проговорил вошедший в большую комнату Ахмет. – Я дал время подумать до завтра. Но ответ понял уже сейчас.

Сидевший за столом худощавый чеченец в американском камуфляже и натовской каске усмехнулся:

– Это просто от неожиданности. Завтра согласятся. Я уже троих так взял.

– Нет, эти не пойдут. Конечно, если не согласятся – убью. Но знаешь, мне прапорщик даже понравился. Я думал, он так, тряпка. А он, оказывается, джигит.

– Нам люди нужны, русские. Те, кто есть, выполняют свою работу хорошо, и рисковать ими мы не будем. А этих, которых наберем, отдадим мирным жителям на суд. Они расстреляют человек пять, а потом появимся мы и отдадим их на суд народный. – Он усмехнулся.

– Думаете, получится? – недоверчиво спросил Ахмет.

– Такие случаи уже бывали.

* * *

Двое чеченцев смотрели в открытый люк. Юрий и Александр, постанывая, привязали концы спущенных в люк веревок к ногам и рукам мертвого капитана.

– Все, – поднял голову вверх Сашка.

Чеченцы потащили веревки. Парни провожали взглядом тело Соловьева. Юрий осторожно опустился на живот. Бинт на спине намок от проступившей крови.

– Ты чего? – посмотрел на него Сашка.

– Спина. Видно, потревожил здорово. Болит.

– Так зачем встал? Я бы один…

– Думаешь, они бы ждать стали? Слышал, что один сказал? «Лимонку» бросим, и братская могила.

– И хрен бы с ним! Надоело до смерти! Когда же это кончится? Лучше бы убили. Я на тебя тогда орал – мол, папаня, выкупит, а все-таки…

– Ты уже говорил это. Но подожди. Умереть всегда успеем. А вдруг повезет и выберемся? Я слышал сегодня ночью взрывы. Ты спал. Я вроде как забылся, а потом шевельнулся, и спина заболела. Проснулся – слышу взрывы. Кажется, с самолетов бомбили. Может, скоро наши придут. Я, прежде чем в госпиталь, хоть одного, но пришибу.

– В госпиталь… Затаскают фээсбэшники: что да как? Хотя пусть лучше они таскают, чем здесь сидеть.

– Куда ты пойдешь? – недовольно спросил Борис. – Встретится эта Хавита, и начнутся пылкие объятия. Куда там…

– А вы? – сердито перебила его Малика. – Тебя же тоже уже проверяли и наверняка ищут. Да и куда вы одни? Вы знаете, где этот оружейный рынок?

– Я знаю, – вмешался Казбич. – К тому же меня многие боевики знают. Поэтому со мной они подозрения не вызовут. И Светлого уже не раз видели. Наш отряд сейчас в Грозном.

Малика тяжело вздохнула. Потом умоляюще посмотрела на Бориса.

– Командир, – прошептала она. – Возьмите меня, я…

– Отставить! – сказал Бабич. – Я дважды не повторяю. По-моему, на этот оружейный рынок лучше идти вечером.

– А он работает вечером? – спросил Казбича Илья.