Бронированные жилеты - Леонид Словин

— Через три километра Перловка! — крикнул Бакланов.

Справа был Бабушкинский район, кладбище. Слева Мытищи.

Прилегающее к Перловке село Тайнинское. Игумнов знал эти места. В середине дороги началось металлическое заграждение между полосами. Полутораметровая ограда, установленная из-за машин, разворачивавшихся на этих местах, чтобы заезжать в Перловку на почтовый комбинат…

Игумнов почувствовал, что они настигают. Включил сирену. Громко — 60 ватт! — завыло над кладбищем.

— Хорошо стреляешь? — Он не рискнул бы стрелять сам. Кроме того, ни на секунду нельзя было оставить руль.

— Всяко бывало.

— Тогда не надо!

Расстояние медленно сокращалось. Счет шел на сантиметры. Игумнов дожимал.

— Подравниваюсь! — Он не мог повернуть голову, чтобы увидеть, что там, в машине. Бакланов загремел в микрофон:

— Приказываю остановиться справа…

Огни вращающегося синего маяка над машиной расцветили асфальт. Такси не снизило скорости.

— Приказываю остановиться…

Игумнов начал обгон, стараясь держаться не больше чем на полкорпуса. Это ему удалось — он с ходу бросил машину вправо к такси. Ни один водитель, когда его пытаются ударить слева, не может не уклониться.

— Теперь еще раз!..

Игумнов толкал их на обочину.

Не следовало только поддаваться опрометчивому желанию выйти вперед и подставить под удар задник. Опытный водитель мог тут же обойти и справа и слева. Снова вырваться вперед.

— Женщина там есть? — крикнул Игумнов.

— Не вижу!

Он снова вытянул полкорпуса и снова бросил машину вправо. Таксисту представлялись две возможности — уходить вправо или ударить патрульную машину.

"Бей или ныряй вправо!" Ударь он Игумнова сбоку — и им хана!

Они снова вильнули вправо. Игумнов загонял его на обочину к откосу. Откос там был небольшой — Игумнов знал это — два метра, не больше. И тут неожиданно таксисту удалось увеличить скорость! Он выскочил…

— Дьявольщина!

Прошли Ярославское шоссе.

Впереди показался мост через железную дорогу. Сбоку был уже высокий откос — не меньше метров пятнадцати.

— Не свернул на Ярославское… — крикнул Бакланов. — Хочет в город уйти!

Опять начинались огни.

— Гольяновская развязка… 103-й километр!

"Снова страшное место… — подумал Игумнов. — Если что-то с ней произойдет — то только здесь. Лосиный остров. Лесной массив. Заповедник! Можно выкинуть из машины, никто не увидит!"

Издалека увидел:

— …Горьковское шоссе перекрыто полностью! Им не пройти!

Таксист тоже это понял, повернул вправо. В город.

Игумнов снова догнал его, обошел по неширокому "усу".

"Здесь можно и задник ему подставить под удар — обойти он все равно не сможет — узко!"

Дело шло к развязке.

Игумнов перегородил дорогу. Обе машины медленно двигались вперед-назад поперек шоссе. От ближайшего поста уже подбегали гаишники Куйбышевского ГАИ.

Игумнов увидел — тот, что бежал впереди, был с автоматом. Второй гаишник обегал такси сзади.

"Всё!"

Он ошибся.

Таксист газанул — выскочил на тротуар, на высокий бордюрный камень. В другой обстановке ему, наверное, бы в жизни не повторить этот маневр! Но он был уже наверху. Развернулся на сухом асфальте вокруг мачты светильника.

Игумнов знал этот трюк:

"Сбрасываешь газ, руль резко-резко подаешь влево и сразу газу. Но только на сухом асфальте. И главное — чтоб не коснуться диском асфальта. Тогда конец!.."

Развернувшись, таксист бросил машину назад, на проезжую часть. Дал газ.

Игумнов видел, как отпрыгнул гаишник, стоявший позади, но его задело — он упал головой об асфальт. Таксист двинул на стоявшего впереди с автоматом…

Странный треск вплелся в какофонию звуков.

— Та-та-та… — Это был автомат.

Первая очередь прошила мотор, вторая пришлась по боковой дверце…

— Осторожно! — заорал Игумнов. — Там женщина…

Один из преступников лежал между сиденьями, у Надиных ног. Второй, за рулем, с бородкой-клинышком, с близко посаженными на узком лице глазами, замер. Подбежавший с другой стороны Бакланов рванул его из кабины, вгорячах врезал с обеих рук по лицу.

— Сволочи, убийцы!

— Жива? — крикнул Игумнов в глубь машины.

— Что со мной станет!

Такая знакомая хрипотца. И одна-единственная слеза, которую она постоянно, всю жизнь, смаргивает.

— Пойдем.

Сиденье было залито кровью. К счастью, не Нади. Одежда на ней была цела, хотя тоже в крови. Игумнов помог ей выбраться. Преступник между сиденьями не пошевелился.

— Фамилия? — Бакланов притянул к себе таксиста.

— Бетин…

— А его?

Вокруг уже появились люди, активная общественность, которой почти никогда не бывает рядом, когда менты-"бронежилеты" выходят один на один с преступниками, вступаясь за чью-то жизнь.

— Что вы делаете? Перестаньте! — В автобусе оказались сотрудники Института мировой системы социализма, возвращавшиеся из поездки по области.

— Как его фамилия? Быстро, — приказал Бакланов.

— Неудобнов. Михаил…

Точка, необходимая в конце погони, была поставлена.

— Мне кажется, у меня от страха ноги не идут. Хочу проверить. — Надя осторожно высвободилась, поправила платье.

Пошла.

"Я ничего не должен требовать от судьбы, — подумал Игумнов, следя за ней. — Самое большое и главное в этой жизни я уже получил сегодня. Сейчас, когда Надя осталась жива".

Другой автоинспектор, применивший для задержания оружие, занимался своим коллегой, которого Бетин сбил задним бампером. Тот все не мог подняться с асфальта.

— "Скорую"! — крикнул кто-то. — Вызывайте "Скорую"!

"Скорая" прибыла почти мгновенно, она словно ждала поблизости, прежде чем войти в опасную зону.

Игумнов посадил Надю в патрульный «Жигуль», снова вернулся к искореженному такси.

Очередь, попавшая в капот, превратила мотор в бесформенную груду железа. Другие пули достались Неудобнову, врач тут же констатировал смерть от грубых повреждений внутренних органов, не совместимых с жизнью.

— Этого только в морг, — сказал он.

Сразу же вслед за «Скорой», разбрасывая по шоссе пучки света, примчались одна за другой машины Куйбышевского ГАИ, райуправления, УГАИ города, следственно-оперативная группа Главного управления.