Снайпер - Павел Яковенко

— Ну чего стоите! Тащите бинты!!

— Радист! Вызывай штаб!

— Не могу! Не отвечают!

— Почему не отвечают!!

— Слышь, лейтенант, а в полночь частоту меняют, ты в курсе?

— Как меняют? А, черт, точно. Мне же говорили! Куда же я записал?! Не могу найти!!

— Может в «шишигу» его, и так отвезем? Тут до базы километров семь — восемь!

— Ага! Сейчас демаскируем машину, и снайпер по ней как даст: сейчас один раненый, а будут еще, а не дай Бог, в бензобак?

— Ну, а что делать-то тогда, он до утра выдержит?

Пока Саблин пытался не слишком умело перебинтовать солдата, на пол натекла целая лужа крови. Прапорщик внимательно присмотрелся к лицу Хавчика, и тихо сказал:

— А уже ничего и не надо делать — он умер!

И действительно, парень потерял столько крови, что жизнь из него просто вытекла; он стал белым в обманчивом электрическом свете, и черты его лица заострились. Дробязко сел на пол, обхватил голову руками, и завыл, раскачиваясь всем телом: в первую же ночь потерять солдата, а ведь предупреждали о снайпере, как же так?!

Саблин и Карпин молчали, радист в углу съежился, будто хотел превратиться в точку.

* * *

Прошла кошмарная ночь; тело Хавчика положили в тенек, накрыв плащ-палаткой. Бойцы старались не смотреть в его сторону — в теплую весеннюю погоду внезапно пробирал до костей лютый холод. Наверное, это был страх: «вот и меня тоже так могут».

В полдень приехал на БМП начальник штаба Гогниев. Пока тело грузили на машину, он отозвал в сторону лейтенантов и долго задумчиво молчал. Потом поднял голову, и сказал, как отрезал:

— Чтоб больше такого не было! Делайте, что хотите!

Повернулся, взлетел на броню и уехал, не оглядываясь.

Лейтенанты постояли на месте, потом Дробязко посмотрел в сторону кургана:

— Пойдем, там местность осмотрим и посоветуемся.

— Пойдем…

На кургане они прогнали часового; Саблин облокотился на бруствер и жизнерадостным тоном произнес:

— Я знаю, как завалить этого гада!

У лейтенанта минометчиков настроение резко поднялось: начальник штаба не заметил не выставленных минометов; в другое время, если бы он просек этот казус, то оторвал бы Саблину голову одним движением. А если бы заметил сейчас, то запросто отдал бы под трибунал. Все то время, пока Гогниев присутствовал на блокпосту, у минометчика в животе царил холод, а по спине тек пот. И сейчас он испытывал настоящий «отходняк», пережив далеко не самые приятные минуты в своей жизни.

— Я знаю, как завалить снайпера! — повторил он.

— Как?

— Я сейчас по-тихому, скрытно, разверну свои два расчета, рассчитаю параметры наводки, и ночью долбану по развалинам!

— Так просто?! Так просто не бывает!.. У тебя что из приборов-то есть?

— Есть, не переживай. У меня буссоль, ЛПР — больше ничего и не надо. Днем выполним полупрямую наводку, без пристрелки, и готово.

— Вот — вот. Без пристрелки. А то я вас не знаю: чуть ветер подул в другую сторону — у вас мины на километр от цели ложатся.

— Ну, не без этого. А что ты можешь предложить?

— А он еще может и просто не прийти сегодня. Мы руины расстреляем, а его там не будет, и он туда больше не придет.

— Ну и ладненько. Ночью спать спокойно будем!

— Да не будем. Он просто позицию сменит и все.

— Где он еще позицию может занять?

Минут пять они по очереди внимательно исследовали прилегающие подступы. Трудно было сказать что-то определенное: вроде бы ровное открытое пространство могло содержать ямы, скрытые зеленью; да мало ли, что может использовать для своей маскировки профессионал?

— Ладно, попробуем твой вариант. Ничего не получится, попрошу, чтобы дали разрешение на ночной обстрел местности. Я и так сегодняшнюю ночь на всю жизнь запомню…