Цена предательства - Александр Тамоников

Как только офицеры оказались на улице, Владимир спросил:

— Ты чего, Антон, в халупу-то лез?

— Да ну их к той матери! Накружат кренделей, сами потом не разберутся. Гоняют колонны, как игрушки, по Чечне. Теперь этот марш! Много у меня по нему вопросов, много.

— Остынь! Задача поставлена, и нам ее выполнять.

Чего зря базарить? Думай, что до полуночи делать будем?

— Спать! Сначала, думаю, подставную колонну проводим, пару партий в нарды кинем и спать. Хотя днем вряд ли уснешь. Посмотрим, пошли на плац. Казбек, ты с нами?

— Я позже подойду, у меня каблук что-то хлюпает, как бы не отлетел, а десантники говорят, у них тут сапожник местный работает на базе. Наведаюсь к нему, потом подойду.

— Давай!

Антон с Бережным отправились на плац, где, ревя двигателями, выстраивалась колонна, Казбек же, пройдя рядом с КПП, заглянул в небольшой домик, надпись на котором гласила, что здесь производится ремонт обуви.

Прапорщик открыл дверь, вошел в тусклое со света помещение. Около нехитрых принадлежностей на кошме сидел, скрестив под собой ноги, пожилой чеченец с длинной седой бородой и совершенно лысой головой.

Перед ним стоял чайник и пиала.

— Здравствуй, старик!

— Ассолом аллейкюм! — ответил по-своему чеченец. — Ты Казбек?

— Да.

— Присядь, отдохни, чай пей, — предложил старик гостю.

Дудашев отказался:

— Спасибо, времени нет.

— Зачем спешишь? Зачем мы все спешим? Так и года проходят. Вот и старость уже рядом. Зачем спешили жить? Тебе есть что мне сказать, Казбек?

— Колонна уходит.

— Знаю.

— Груза в ней нет. Даже части!

Старик промолчал, ничем не выражая эмоции.

— Груз остается здесь, — продолжил Казбек.

— Надолго?

— До утра.

— Потом?

Старший прапорщик спросил:

— Рокадную дорогу знаешь?

— Знаю. Она раньше по-другому называлась.

— По ней в семь часов и пойдет колонна с грузом.

Пять бортовых машин, мастерская и два БРДМ с экипажами. Груз будет в «КамАЗах», в первых трех.

Сапожник удивился:

— Груз уместится в нескольких машинах, что или кто будет в остальных?

— Говорю то, что знаю, я всего лишь прапорщик, техник, начальник замыкания.

— Посты наблюдения десантники в горы отправили?

— Не знаю, — солгал прапорщик.

— Сколько солдат пойдет с колонной?

— Это мне тоже неизвестно, — вновь сказал не правду Казбек.

— Дорога возле Расщепленной Скалы раздваивается.

По какой пойдет колонна? К Артум-Кале и далее к границе или уйдет вправо?

— Мне это неизвестно. Маршрута мне лично не доводили. Я хочу поговорить с Греком!

— Вот телефон, возьми. Только сейчас он не работает.

Положи в карман, как почувствуешь слабый удар тока, значит, связь включилась. Сможешь говорить, нажми на цифру 1, тебе ответят.

Казбек взял небольшой по размерам телефон спутниковой связи, спросил:

— Перехватить разговор по нему можно?

— Не волнуйся, нельзя, так мне сказали.

Дудашев посмотрел на сапожника, угрожающе проговорил:

— Тогда, дорогой, сделай так, чтобы он заработал немедленно, или придумай что-нибудь, чтобы я поговорил с Греком немедленно. Иначе колонна никуда не пойдет, старик, ты понял?

— Я не могу этого сделать.

— Что же, пусть тогда Грек с тебя спрашивает за срыв операции. Хотя нет! До тебя он не доберется, тобой через минуту займутся офицеры ФСБ.

Казбек сделал шаг в сторону выхода, но чеченец остановил его:

— Эй, подожди, шайтан бы тебя побрал! Зачем кипятишься? Сейчас попробую найти тебе Грека.

Он набирал номер за номером, спрашивая какого-то Доку. Ему, видимо, отвечали отказом, старик нервничал, вспотел, пока наконец не вздохнул с явным облегчением.