Чужая игра - Виталий Гладкий

Постепенно я успокоился и начал мысленно корить себя за несдержанность. Все-таки этот сукин сын Чон, корейская морда, добился своего. Благодаря Лилии мои нервы совсем поистрепались.

Впрочем, плевать. Когда я кого-нибудь боялся? Что-то не помню. Опасался — да, а чтобы дрожать от страха… Нет, не могу вспомнить.

А уж от этого хмыря ждать чего-то нехорошего просто смешно. Он всего лишь шестерка. Наум Борисович опаснее его во много раз. Потому что он умен. И за ним стоят немалые силы…

Лесная дорога привела нас в дачный городок.

Его окружал высокий бетонный забор, а охрану несли омоновцы — все, как на подбор, высокие, мощные и вооруженные автоматами.

Нашу машину, несмотря на предъявленный пропуск, тщательно обыскали, заставив выйти из кабины. До личного обыска не дошло — видимо, водителя здесь знали.

Искали, похоже, взрывчатку или что-то в этом роде. Наверное, здесь было кого и было за что взрывать.

От ворот в глубь лесного дачного участка шло несколько асфальтированных дорог. Сами здания скрывали деревья, преимущественно сосняк. Между ними были проложены дорожки из разноцветных плиток. Снег на дорожках был убран и куда-то вывезен.

Когда мы двинулись дальше, я заметил слева замерзшее озеро. По его берегам торчали ярко раскрашенные грибки и деревянные павильончики.

Наверное, летом здесь был пляж. Сейчас лед расчистили, и одинокий конькобежец не спеша катался туда-сюда по ровной зеркальной глади.

На берегу, чуть поодаль — возле причала, виднелись темные корпуса лодок. Там же находился и ангар из оцинкованного железа. Похоже, в нем дожидались чистой воды дорогие катера.

Дача из красного кирпича, куда нас привела дорога, оказалась трехэтажной, с башенками и эркером с витражными стеклами.

Красивое строение. Подобные шедевры современной архитектуры мне всегда нравились. Я очень хотел иметь такую дачку, только чтобы она была построена подальше от людей. И чтобы ее окружал густой, дремучий лес.

Дача была стилизована под старинный замок и поражала качеством и тщательностью наружной отделки. Кирпич был привозной, импортный — один в один. Похоже, денег на дачу ухлопали немерено.

Крышу дачи покрыли медным листом, который обработали каким-то составом. Медь не темнела от патины, а потому сверкала, как новая копейка.

Дача-замок на серебристо-белом снежном фоне казалась сказочной — словно нарисованной. Ее обрамляли голубые ели, между которыми диковинными цветками алели гроздья рябин.

Красота…

На вымощенной тротуарными плитами площадке перед входом стояли три машины: шестисотый «мерседес», «форд» и «крайслер». Они были как соринка в глазу. Сюда бы тройку орловских рысаков и расписные сани…

Вокруг царила безмятежная тишина. А засыпанные снегом деревья позади дачи напоминали оплывающие свечи.

Нас встретили два мордоворота, которых я не знал, если они и принадлежали к охране «Витас-банка». Охранники молча указали на лестницу, ведущую на второй этаж.

Ковровая дорожка скрадывала шаги, и я невольно оглянулся — неужели меня никто не сопровождает?

Нет, я поднимался по лестнице один.

Похоже, я вошел к Науму Борисовичу в особое доверие, подумал я со скепсисом. Как бы не так…

Эта лестница вела только к одной двери, и я решительно потянул на себя бронзовую литую ручку. Дверь открылась с трудом. Она была тяжелой, словно ее отлили из чугуна.

Комната напоминала зал заседаний: просторная, прямоугольная, с большим столом для президиума и с креслами вдоль стен; их можно было за считаные минуты расставить рядами, как в театре.

Справа от стола находился телевизор с огромным экраном; таких я еще не видел. Он был плоским и матово отсвечивал старинным серебром.

Под потолком висела хрустальная люстра не менее полутора метров в диаметре. А на полу лежал толстый персидский ковер ручной работы.

Стены украшали картины в позолоченных рамах, в основном пейзажи, написанные маслом. Подлинники это были или нет, я судить не брался. Но мне они понравились.

На высоких стрельчатых окнах висели тяжелые, шитые золотой нитью портьеры. Таких шикарных вещей теперь не делают. Наверное, Наум Борисович стибрил их в каком-нибудь музее.

Мне пришлось ожидать минут десять. Я даже заскучал. Но это внешне — если за мной наблюдают. А в самом деле на душе почему-то было тревожно.

Наум Борисович появился из двери в противоположном от «стола президиума» конце комнаты. Я уже давно на нее посматривал, потому что слышал в той стороне тихие шорохи.

Дверь была белой с позолотой и гармонировала с отделкой стен. Она отворилась совершенно бесшумно.

— Ты мне нужен, — вместо приветствия бросил Наум Борисович. И указал на помещение, откуда сам только что вышел. — Подождешь меня там, пока я не позову.

Мне не понравился его вид.

Он был бледен и изо всех сил старался скрыть волнение. Теперь я уже кожей ощутил неведомую опасность и насторожился.

Все мои органы чувств заработали на полную мощность. Я вдруг понял, что меня заманили в ловушку.

Но почему?

Однако делать было нечего, и я, ступая, как хищный зверь, вышедший на охоту, молча пошел туда, куда мне указал Витаускас.

Комната не страдала излишеством мебели и напоминала тамбур. В ней была еще одна дверь, наверное ведущая в другие помещения второго этажа.

Я осмотрелся и сел в кресло возле журнального столика.

На нем стояла массивная пепельница, отлитая из цветного стекла, и лежали журналы. В одном из углов я заметил глазок телекамеры.

Комната не имела окон и освещалась двумя плафонами. Мрачноватое помещение…

Я приготовился ждать.

Чего ждать?

Я и сам не знал, хотя на душе было так муторно, что хотелось немедленно броситься вон и бежать отсюда без оглядки. Вокруг были враги, у меня уже в этом не было сомнений. Притом готовые в любую минуту к активным действиям.

Что-то случилось…

Но что? Я где-то прокололся? Сомневаюсь. Я вел себя так, как и подобает верному слуге богатого господина.

Ко всему прочему я свою преданность доказал не только на словах, но и на деле.

Меня кто-то сдал?

Не исключено. Хотя и маловероятно.

Ведь я пока не исполнил замысел Абросимова. А я совершенно не сомневался, что меня внедрили в «Витас-банк» не ради какой-то там информации.

Скорее всего, я должен был отработать по своему «профилю». То есть кого-то ликвидировать.

Кого? Трудно сказать.

За время работы в банке я так и не понял, кто мой будущий «клиент». Всех моих начальников можно было замочить даже не поодиночке, а скопом. При большом желании.