Эта война еще не кончилась - Борис Бабкин

– Хватит! – недовольно нахмурился Борис.

Из ворот показалась мощная фигура Ильи. Торопливо, постоянно оглядываясь, он пошел к товарищам. Денис усмехнулся.

– Что-то отчудил, – уверенно сказал Борис.

Илья, подойдя, почти выхватил пулемет из рук Дениса и, снова взглянув в ту сторону, откуда пришел, облегченно вздохнул.

– Легче стало? – спокойно спросил Борис.

– Конечно, – кивнул Богатырь. – Ну что, – встав так, чтобы видеть вход во двор, предложил он, – тронулись?

– Ты в женский туалет, наверное, там вошел, – предположил Денис, – потому что…

– Уходим! – перебил его Бабич.

Из ворот двора выскочили трое боевиков с оружием. Один что-то громко крикнул.

– Убит чеченец, – тут же, не дожидаясь вопроса, перевела Малика, – в туалете. – Она покосилась на Богатыря.

– Двинулись, – кивнул Борис и, сорвав автомат, крикнул: – Перекройте там!

– Поняли, – прокричал в ответ один из пятерых бежавших к ним славянского вида боевиков.

– Что ты там отмочил? – приглушенно спросил Борис.

– Так… – отмахнулся Богатырь.

Денис с автоматом в руках и Малика с винтовкой бросились в ближайший переулок.

– Сюда! – позвала женщина.

Борис и Илья рванулись следом.

– Кто? – по-чеченски прошипел коренастый бородач с забинтованной головой. – Кто? – крикнул он по-русски. Повернувшись, нашел взглядом бритоголового славянина. Что-то процедив, выхватил нож и шагнул к нему. Славянин, отскочив, вскинул автомат.

– Перестань, Руслан! – прикрикнул на чеченца другой, толстый. – Они не виноваты. Не будут же они всей группой в туалет ходить!

Руслан, закрыв глаза, сунул нож в ножны. Несколько стоявших полукругом боевиков смотрели на лежавшего лицом в луже крови мужчину.

– Закройте его, – приказал толстяк. – Разойтись! Кто же его? Были у него кровники? Из боевиков, может?…

– Я найду! – прорычал Руслан. – Из-под земли достану! Это кто-то из боевиков, потому что никто никого не видел. В прошлом месяце мы поспорили с людьми Радуева из-за чеченского милиционера. Аса чуть стрелять не начал. Это кто-то из людей Радуева. Я найду!..

– Сейчас не время, – оборвал его толстяк. – Федералы подходят к Грозному, окружен Бамут. Они вот-вот подойдут к Гудермесу. Авиация федералов бьет круглосуточно. Нас вызвали сюда не для сведения счетов. Сейчас у нас общий враг – русские.

Денис схватился за живот и, хохоча, присел. Малика, смущенно улыбаясь, отвернулась и, не выдержав, тоже рассмеялась. Борис удивленно смотрел на сидевшего с опущенной головой Богатыря.

– Подожди, – недоуменно спросил он, – какой приказ правительства?

– Премьер сказал, – взглянул на него Богатырь, – будем бить где застанем. Если в туалете прихватим, – по-своему перефразировал он фразу Путина, – и в сортире замочим.

– Что? – изумился Борис. Посмотрев на уже стонавшего от смеха Дениса, махнул рукой и тоже рассмеялся.

Повеселевший Илья облегченно вздохнул.

– Как ты его? – с трудом сумел спросить Денис.

– Я свое дело сделал, – ответил Илья, – и хотел выходить. Там такой угол отгороженный, под сортир отведен. Бочонок с чистой водой стоит. Я думал, руки мыть, – поморщился он, – а этот дух зарычал: «Ты что, собака, делаешь?» Сам без штанов, а полез за стволом. Я его и шарахнул. А перед ним миска с водой стояла. Они же подмываются. Я его мордой туда уложил и шею сломал. И на ход. Слава Богу, никого не было!

– Приказ правительства, – еле смог выговорить Борис. – Вот это да!

– Хватит! – простонал Денис. – Я сейчас сдохну.

– А если честно, – сказал Илья, – то все получилось хорошо. После увиденного на площади я бы… – Не договорив, крепко сжал кулаки.

Денис тут же перестал смеяться. Вытерев выступившие слезы, вздохнул:

– Знаете, я не возьму от Ирова ни копейки, даже если мы сами привезем парней. За такое платить должны мы. По полному счету, а он очень большой.

– Я тоже думал об этом, – проговорил Борис. – Иногда жалел, что затеял эту историю с попыткой заработать миллион. Иногда…

– Я готов отдать последнее, – сказал Денис, – и, не задумываясь, жизнь, только бы увидеть, как подыхают эти суки – Басаев и иже с ним. Потому что кому моя жизнь нужна, кроме матери? Знаете, иногда подумаешь и понимаешь, что живешь потому, что деваться некуда. Родился и живешь. Скучно. Я потому тогда и набился к вам в попутчики. Услышал, Илья, твое предложение – и вперед. Даже не подумал, серьезно это или шутка. А сейчас, когда этого насмотришься, начинаешь понимать, что, оказывается, и от тебя может быть какая-то польза. Для армии, а значит, и для страны, я потерян, потому что судим. Но я же готов на все, только дайте мне возможность воевать. Нас в военкомате человек семь было. Это значит как минимум семерых пацанов, которые прослужили всего полгода, мы заменить смогли бы и тем самым, может, им жизнь спасли. Мы умеем воевать, и жизнь для нас не особо ценная штука, за которую мы бы держаться стали.

Удивленные Борис и Илья переглянулись. Никогда Денис не говорил так длинно. Малика тоже внимательно и сочувственно смотрела на него.

– Что-то я разговорился! – хмыкнул Денис. – Знаешь, – взглянул он на Илью, – я сейчас завидую тебе. Ты им преподнес сюрприз. Пусть понимают, суки, что и у себя они досягаемы. Молодец! О приказе правительства ты здорово сказал и выполнил его в точности.

– Да, – согласился Борис, – именно в сортире замочил. Вот это Русь великая! – снова развеселился он. – Ну в какой стране подобное может премьер-министр сказать? А у нас и фигу показывает, и советы дельные дает. Никто не оценит твоего патриотического порыва. Однако премьер сказал – делаем. А кипиш наверняка поднялся. Так что пару дней сидим безвылазно.

– Ты вовремя тех духов-славян завернул, – вспомнил Калмыков. – Они же к нам бежали, может, видели, как Богатырь оттуда выходил.

– Нет, – сказал Бабич, – они на крики прибежали, но проверить нас хотели. И я вспомнил, что на войне главное – вовремя показать, что ты командир. Конечно, в армии это хрен пролезло бы. Но здесь столько сброда, что они не знают, кто есть кто и откуда. Драться, конечно, будут здорово, терять им нечего. Если чеченцам могут что-то вроде амнистии объявить – так, наверное, и будет: сложишь оружие, крови большой на тебе нет, свободен, – то арабам, хохлам и остальным, особенно русским, надеяться не на что. Даже если в крови не испачкан, то какого хрена сюда явился? Лично я бы их, сук, на месте без суда и следствия стрелял.

– У нас все по закону любят, – буркнул Илья. – Их, паскуд, запихать в цистерну, бензинчиком опрыскать – и спичку зажженную. Как можно за духов воевать против своих? Ладно там в Гражданскую войну или даже с власовцами, хотя тоже суки. Но они вроде за какую-то идею. А тут какая, на хрен, идея? Ему сто баксов в рот сунули – и готов мать с отцом на вертеле поджарить. Паскуды ё…