Хокуман-отель (сборник) - Анатолий Ромов

– Можете подойти, Исидзима.

Исидзима медленно подошел и остановился.

Генерал Исидо выглядел моложе своих пятидесяти.

Коротко остриженный ежик черно-седых волос, маленькие усики над чувственными губами. Твердый взгляд жестко-осмысленных темных чуть навыкате глаз. Взгляд человека, привыкшего допрашивать, а то и просто пугать. Однако главной специальностью генерала были не допросы. Последние два года он отвечал за подготовку всей агентуры – от Китая до Бирмы и Сингапура.

– Вы знаете про Отимию?

Исидо спросил это тихим, ровным голосом, не поворачивая головы.

– Да, ваше превосходительство.

Исидо пошевелил губами, и Исидзима понял, что он повторяет заклинание из учения великого Омото-кё. Кончив шептать, Исидо сказал громко:

– Они задушили его, как гуся. И увезли в чемодане.

– Я видел, ваше превосходительство.

Исидо повернул голову, спросил, усмехнувшись:

– Чья теперь очередь? Ниитакэ? А, Исидзима? Или моя?

– Не посмеют, ваше превосходительство.

– Скоты, они ведь только этого и хотят. Им ведь нужны списки. Поэтому сначала они возьмутся за меня.

– Не посмеют, ваше превосходительство.

– Мерзавец Цутаки. Грязный мерзавец. Кем он был во время войны? Никем. Рядовой исполнитель. А теперь от его прихоти зависит, кого предать смерти. Что вы молчите, Исидзима?

– К сожалению, зависит.

– Наверное, они кокнули Отимию где-нибудь в туалете.

– В оранжерее, ваше превосходительство.

Исидо прищурился:

– В оранжерее? Ну да. Конечно. Вообще-то Отимия сам идиот. Что он – не мог сообразить?

– Ваше превосходительство… О чем вы?

– Согласен, они убрали бы его в любом случае. Но лучше умереть с почетом. У него же есть оружие. Несколько пуль в них, а последнюю – в себя.

– У него не было выхода, ваше превосходительство.

Исидо несколько секунд не мигая смотрел в упор на Исидзиму.

– К черту! Надо сматываться. Сматываться – куда угодно.

– Цутаки всюду поставил заслоны. Все машины проверяются. Даже непроезжая часть патрулируется спецгруппами.

– Знаю, – вздохнул Исидо. – Я сам готовил приказ номер шестьдесят два.

Лицо Исидо стало каменным, и эта неподвижность показалась Исидзиме очень похожей на обреченность.

– Вы же знаете, ваше превосходительство, конец иногда становится началом.

– Слушайте, Исидзима. Не оставляйте меня. Вы единственный, на кого я могу здесь положиться.

– Понимаю, ваше превосходительство.

– Вы и ваши люди.

Исидзима в знак согласия склонил голову.

– Ну что вы молчите, Исидзима?

– Ваше превосходительство, вы все знаете.

Исидо снова откинулся в кресле. А Исидзима подумал, что, если подписание капитуляции затянется и придется уходить, генерал будет его первым помощником. Но Исидзима еще не решил, кого из двух ему выбрать – Исидо или Цутаки.

– Я никому не верю. Иногда мне кажется, что Цутаки завербовал и вас?

– Меня?

– Да, вас.

– Каким образом?

Исидо молчал. Было ясно, что он напуган. Но Исидзима понял: генерал знает, что он его союзник в борьбе с Цутаки. Конечно, Исидо убежден, что Исидзима Кэндзи за время работы в «Хокуман-отеле» сколотил состояние, поэтому и рассчитывает на него в надежде спасти это богатство. Пусть считает так, это очень хорошо. В принципе после того, как Исидзиме удалось найти тайник Исидо и перефотографировать списки его агентуры, больше с генерала взять нечего.

– Вы знаете, меня Цутаки завербовать никак не мог.

Исидо впился в него глазами. Гипнотизирует.

– А ваших людей?

– Во-первых, мои люди преданы мне. Во-вторых, они подобраны лично мной.

– Есть и в-третьих?

– Есть. Я плачу им приличное жалованье.

Исидо криво усмехнулся. Выдохнул воздух.

– Я забыл. Я им тоже приплачиваю, но, наверное, меньше.

– Ваше превосходительство, я хорошо знаю этих людей и держу их в руках.

– Скажите, что я им добавлю.

– Спасибо, ваше превосходительство, это не помешает. Еще раз прошу – будьте осторожны с Масу, новым привратником. Он не проверен. Боюсь, что это человек Цутаки.

Исидо молчит. Обдумывает, зачем все это сказано. Конечно, все это Исидо знал и без него. Но он сейчас пытается оценить, насколько это сообщение искренне.

– Это тот, что тащил чемодан? Вместе с Горо?

– Совершенно верно.

– Хорошо, Исидзима. Спасибо.

– Позвольте пожелать вашему превосходительству спокойной ночи?

Исидо подошел к окну, распахнул рамы до конца. За окном шумела бамбуковая роща. Большинство цветов давно закрылось, сейчас ветер вносил в комнату запах водорослей – терпкий, густой запах йода. Исидо вздохнул. Поверил в искренность. Или сделал вид, что поверил.

– Жаль, что вы не можете спокойно посидеть со мной.

– Мне самому жаль, ваше превосходительство.

– Спокойной ночи, Исидзима. Завтра утром я жду вас, как всегда.

Исидзима поклонился и вышел. Вацудзи и Наоки молча следили, как он открыл дверь в коридор. Оставшись в коридоре один, Исидзима огляделся. За ним щелкнул замок.

Он прошел в конец второго этажа, к своей комнате. Войдя, зажег ночник и прежде всего долго и тщательно проверял метки. Все они были на месте. Но он все-таки проверил их еще и еще раз. Убедившись, что все метки не сдвинуты, он снял фрак, осторожно повесил его в шкаф, затем вгляделся в собственное отражение. Оскалившись, подмигнул сам себе. Из зеркала в дверце шкафа на него смотрел человек среднего роста, широкоплечий – типичный житель западного побережья. Лицо узкое и узконосое, с глубоко сидящими глазами, скулы выражены слабей, чем у китайцев, и сравнительно светлой кожей. Любой японец, посмотрев на такое лицо, скажет про себя: «Э, братец, да ты точно откуда-нибудь с Ниигаты или Кинадзавы». Он отлично знал эту свою особенность – у него был ярко выраженный тохокский тип, тип этнических японцев с примесью айнов.

Он закрыл створку шкафа, потушил ночник. Разделся, откинул одеяло, лег на спину. Прислушался к шуму моря. Ну что ж, по крайней мере еще часа четыре он поспит.

Когда сопровождающий капитан стал поглядывать в ее сторону, а потом и просто откровенно разглядывать, Вика сначала про себя решила, что ему просто нечего делать. Потом это стало ее раздражать, даже злить: слишком уж настойчиво он смотрел на нее. Это заметил даже Арутюнов. Капитан, будто почувствовав ее возмущение, вдруг совсем перестал обращать на нее внимание. И через несколько минут Вика поняла, что злится на него уже за то, что он теперь на нее не смотрит.