Штурмовая бригада - Александр Тамоников

На повторный вызов Щурин отозвался:

– Шунт на связи!

– Как дела, Олег?

– Все чики-чики, командир! Лежу на трубах, слушаю щебет, правда, редкий, наших наемников. Недавно пообедали.

– Это я знаю! Ты голоса не пробовал считать?

– Пробовал. На восьмом сбился. Но восемь определил точно!

– К главарю как обращаются, неизвестно?

– По-моему, Дэв! Именно он распорядился начать обед.

– Дэв! Это значит Дэвид?

– Наверное!

– Хорошо! Продолжай наблюдение!

– Григ! Вопрос можно?

– Конечно!

– Как долго нам с Зорро в подземелье куковать?

– Часов до пяти утра.

– Ни хрена! А как насчет замены?

– Не на кого мне вас менять! Если только самому с Максом спуститься?

– А остальным не доверяешь?

– Не в этом дело, Шунт! Просто в вас я уверен, как в себе.

-Ну, спасибо на добром слове! Как говаривали наши кавказские «коллеги», не волновайся, брат, да? Надо, хоть с неделю тут просидим. А засекут наемники, не пропущу. Даже если всем скопом в мою сторону рванутся, не пройдут. И никакие гранаты им не помогут. У меня тут ниша приличная рядом. Укроюсь, коли что! Не знаю, как через Зорро, но через меня не прорвутся.

– Ладно, Шунт! Поговорили и достаточно! Продолжай наблюдение.

Щурин вздохнул:

– Продолжаю! Куда я денусь?

Пройдясь по кабинету, Пашин подошел к окну. За ангарами и кустарниковой полосой вовсю велись восстановительные работы. Рубежи проволочных заграждений были уже восстановлены. Вот только нити на средней полосе лежали не на изоляторах, а чуть выше. Следовательно, в ближайшие сутки ток по ним пущен не будет. Недалеко от рядов бетонных столбов в земле копошились солдаты. Устанавливали мины. Подполковник подумал – а не настолько насыщены минные поля, как это представлялось руководством службы охраны. Но, возможно, это первые группы работали, устанавливая Сигналки. А за ними выйдут саперы с более серьезными игрушками. Хотя нет, минные поля накрываются одновременно и под единым руководством! Но это не столь важно. Все равно эту зону прорывать будет некому!

Раздался сигнал вызова на рацию.

Пашин ответил:

– Григ слушает!

– Я – Макс! Поговорил С Кропоткиным!

– Ну и какова его реакция?

– Ты знаешь, спокойная! Да это объяснимо. На объект прибыла настоящая правительственная комиссия по расследованию причин падения иранского «Боинга»! Так что до нас никому нет никакого дела!

– Как и до диверсантов Гурбани! На что наверняка и рассчитывал главарь группы. Что ж, значит, как он должен считать, все идет по его плану. И это хорошо!

– Меня одно удивляет!

– Что именно?

– То, что и полковник, и командиры подразделений охраны искренне считают, что мы гоняемся за собственными тенями.

– Это тебе Кропоткин сказал?

– Он.

– Ну и пусть говорит что хочет. Лишь бы не сболтнул о нашем присутствии кому из настоящей комиссии. Впрочем, это не сильно изменит обстановку.

Глебов заявил:

– Нет, Григ, насчет сохранения сведений о присутствии на объекте отряда спецназа полковник конкретно меня заверил – никакой утечки никому! Как комитетчик, он хорошо понимает, какие последствия могут быть, нарушь он приказ сверху. Чему-чему, а уж этому ребята из ФСБ обучены как следует!

– Добро, продолжай работу. В 23.00 командиров групп ко мне. Проведем последнее совещание. На него пригласи Кропоткина и командиров подразделений боевого охранения.

– Есть, Григ!

Пашин в который уже раз отключился от связи. Закурил сигарету, бросив смятую пачку в урну для мусора. Вновь наступил так нелюбимый подполковником период вынужденного ожидания.

В подземелье отряд Лески тоже ждал. Еще до спуска Дэв предупредил подчиненных, чтобы те как можно меньше общались друг с другом. Почему принял такое решение командир диверсантов Гульбеддина Гурбани? Ведь не было никаких предпосылок прибегать к подобным ограничениям. Крушение лайнера, как и было задумано коварным Гурбани, отвлекло на себя все внимание службы безопасности и охранения. Отряду удалось быстро и беспрепятственно, а главное, незаметно для противника проникнуть на территорию. Проникнуть и укрыться там, откуда ему и предстояло нанести главный удар! Стоило лишь надеть на себя специальные средства химической защиты, подняться на поверхность по ржавым металлическим лестницам узких колодцев, сделать несколько шагов, подготовив гранатометную систему к ведению огня, и произвести залп. Залп по намеченным целям, и все! Затем применение ликвидатора минных полей одновременно с проволочными заграждениями, и отход. До квадрата 26-14 чуть более десяти километров. Облегченные и хорошо отдохнувшие наемники преодолеют это расстояние менее чем за два часа. Те два часа, когда на объекте будет раскручиваться пылающий маховик глобальной катастрофы. А дальше – вертолет, заброшенная нефтяная скважина и последующая эвакуация за бугор! Там будет ждать человек Гурбани, но не в нем дело, дело в той сумме, что переведена на счет Лески. С такими деньгами можно будет рвануть в Майами. Или в Монте-Карло! Да куда угодно! Но это будет потом! А сейчас надо ждать своего часа. Бывший британский капитан поднялся с устроенного им ложа меж двух труб среднего сечения, прошел к Дасселу, который дежурил с наушниками у самого колодца. Спросил:

– Что слышно, Робби?

– Ничего такого, Дэв, что привлекло бы повышенное внимание. Кто-то изредка проходит рядом с полосой кустарника. Один раз прошли по зарослям. Но это объяснимо. У ангаров – цепь солдат, может, и отлить кто нырял в кусты.

– Прочесывания так и не было?

– Нет! Я тут же сообщил бы тебе об этом!

– Значит, все по плану?

– По плану, босс!

– О’кей! Одно смущает меня, Робби!

– И что же?

– Слишком уж легко все проходит. Казалось бы, такой стратегически значимый объект охраняться должен не слабее ядерных объектов, а что в реальности?

Дассел возразил:

– А я не удивлен. Все же маневр с лайнером – это не какая-то пусть и масштабная, но простая отвлекающая акция. Катастрофа пассажирского самолета способна приковать к себе внимание персонала завода и сил охранения. Отсюда и относительная легкость нашего проникновения на объект. Не придумай Гурбани этой дьявольской штуки, сомневаюсь, что нам удалось бы даже к периметру подойти.

– Да! Ты прав! Катастрофа лайнера шокировала противника. И немудрено. Катастрофа на твоих глазах. Ладно, ты когда меняешься?

Дассел посмотрел на светящийся циферблат часов: