Рота уходит в небо - Александр Тамоников

— Думаешь, не потяну?

— Хорош пургу гнать! Сначала отсюда, вот из этого окопа, выйти надо. Эх, блин, наступали бы, что ли? Не могу терпеть. Тошно. У нас сколько патронов осталось?

— Цинк.

— Значит, магазинов на тридцать. Сходил бы еще выпросил?

— Сами принесут.

— А тебе трудно? Вот кончатся в бою, запрыгаешь тогда. Иди сходи.

— Ладно.

Костя неохотно встал, пошел по траншее к КНП, где хранились поскудевшие остатки ротного арсе-нала.

Колян продолжал наблюдение. Разговор с Костей разбередил ему душу. Стало так жалко себя и обидно за бессилие что-либо изменить, что слеза невольно пробежала по щеке. Колян быстро смахнул ее, не дай бог кто увидит, и крепко прижал приклад своего «РПК» к плечу.

Костя вернулся скоро. Принес еще один цинковый ящик патронов.

И тут же затишье закончилось. На позициях стали рваться мины, пущенные откуда-то с гор. Стреляли довольно прицельно, и мины ложились либо в цель, либо совсем рядом, осыпая укрывшихся бойцов градом раскаленных осколков. В траншее раздались крики боли.

Колян, прижавшись к стене окопа, заговорил:

— Этого нам только не хватало. А лепят-то как, почти все в цель.

— Ты же сам говорил, что минометы – это фуфло и точно бить из них невозможно.

— А я и сейчас говорю, что фуфло. Только разница, в чьих руках эти проклятые трубы. Наши – так мимо били, а эти ничего, кучно, чтоб им сдохнуть.

Минометный обстрел резко прекратился.

— По нервам бьют, Кость. Мол, сидите, тряситесь, ждите, когда по новой влупим. Козлы!

Николай приподнял голову, выглянул наружу и тут же выкрикнул:

— Шухер, пацаны, духи идут!

Он выбросил ствол пулемета на бруствер, не выдвигая опор, и, прицелившись, дал короткую очередь.

— А, падла! Получил?

Коля ругался и стрелял. Весь опорный пункт открыл огонь. Боевики короткими перебежками, от валуна к валуну, подкатывали все ближе, неся большие потери. Но из прохода шла очередная партия, и, несмотря на плотный огонь, враг неумолимо приближался. Костя стрелял из своего «АК-47». Он старался бить прицельно, экономя патроны, и ему удавалось удерживать короткие очереди.

— Костя! – крикнул Колян, который вошел в бой и успел адаптироваться. – Побереги патроны. Брось свой автомат, забей лучше магазины, а то у меня скоро кончатся.

Костя подчинился просьбе друга.

Сзади по брустверу вздыбились фонтанчики земли, и мелкие осколки камня больно ударили по незащищенным местам.

— Коль! Сзади бьют!

— Хер с ними. Там есть кому отбиваться. Наша задача – наш сектор. Ну и прут, суки!

По приказу Доронина ударили зенитные установки. Отрывисто и хлестко стреляли пушки боевых машин. В небе вновь противно завыло, и на позиции обрушилась очередная порция мин, заставляя обороняющихся на время прекратить огонь и укрыться. Только орудия «БМП» и «БМД» продолжали вести огонь, сдерживая наступательный порыв атакующих. Одна из мин попала прямо в зенитную установку Большой высоты, разворотив ее. А может, это была и не мина, но, как бы то ни было, зенитки больше не существовало, как и ее расчета. Малая высота перенесла огонь на балку, откуда появились боевики.

Они так же, перебежками, пытались пробиться на расстояние метания гранат, но, попав под обстрел и выйдя на полосу минного поля, понесли потери и вернулись в балку.

Основная же масса валила из прохода Косых Ворот непрерывно, как вода через горлышко опрокинутой бутылки. Мощи опорного пункта, как и говорил опытный Ланевский, явно не хватало. Укрывшиеся за валунами снайперы противника выхватывали из траншей головы обороняющихся и метко поражали их. Делали свое дело и многочисленные осколки расколотых пулями камней. Один из бойцов с диким воплем откинулся от бруствера на противоположную стенку окопа. Все его лицо было разбито мелким камнем, глаза вытекли.

Рота несла потери.

Доронин вновь вызвал корректировщика и приказал вызвать огонь на сектор, охватывающий Ворота, пространство перед ними и часть ущелья. Артиллерия не заставила себя долго ждать, и вскоре указанный район покрылся огромными грибами разрывов. Залп орудий нанес приличный урон противнику, заставил того залечь, но назад боевиков не повернул. Возникла короткая передышка. Доронин доложил Восторженному об интенсивности боя, о превосходящих силах противника и попросил авиационной поддержки.

Восторженный пообещал что-нибудь предпринять.

Александр переговорил с Егоровым, определили потери – двадцать восемь человек убиты, восемнадцать – ранены, из них около десяти – тяжело. Уничтожена зенитная установка, и, что очень неприятно, на Малой повреждена «БМД». Во время вылазки из балки гранатометчик духов успел-таки прицельно выстрелить. Заряд попал в подствольное пространство и вывернул башню. Боекомплект расстрелян примерно на треть. Это означало, что еще две такие атаки – и рота останется безоружной. Вопрос в том, хватит ли боевикам сил еще дважды так мощно штурмовать высоты? По самым скромным подсчетам, потерять они должны были не менее сотни от прямого огневого контакта с ротой и вдвое больше от артналета. Это при том, что неизвестной оставалась обстановка в ущелье. Но и там наверняка бандитам досталось не слабо.

Дождь продолжался, но никто на него внимания не обращал.

Колян опустился на дно окопа, прикурил сигарету. Костя остался наблюдать из-за укрытия за сектором.

— А не хило мы им подкинули, правда, Кость?

— Не хило. Но больше артиллерия ввалила им.

— Ну и артиллерия, конечно, – согласился Коля, смачно вдыхая табачный дым.

Из-за поворота траншеи показался Гольдин. Во время минометного налета одна из мин разорвалась за бруствером совсем рядом с ним, и, контуженный, сержант плохо соображал, что делает.

— Смотри, Кость! Явление Христа народу. Ты че, Голь, такой потерянный?

Тот шел, шатаясь и тихо бормоча:

— Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре…

— Че он там бормочет, Кость?

— Не знаю, считает что-то.

— Эй, Голь? Крышу потерял? Че лопочешь-то?

— Отстань от него, Коль, видишь, человек не в себе.

— Так че шарахаться, если не в себе? Сиди тогда в окопе, чего людей пугать?

Гольдин подошел к ячейке Коляна, о чем-то задумался, вдруг рывком перемахнул через бруствер и оказался на открытом склоне.

— Куда, дурила? – успел только выкрикнуть Николай.

Тут же из-за валунов ударила автоматная очередь. Пули, перебив ноги, заставили Гольдина упасть. Сильная боль прояснила его контуженный разум.

— Убьют ведь дурака, – резонно предположил Колян, – а ну, Кость, прикрой меня.