Падение «Вавилона» - Андрей Молчанов

Полицейский автомобиль остановился у казармы немецкой воинской части.

Нас попросили освободить салон, проводив через проходную в роскошный кабинет местного военачальника: со стенами, отделанными темным полированны деревом, оленьими и кабаньими головами, кожаной мебелью и старинными бронзовыми торшерами.

За столом, по своей величине напоминавшим небольшой аэродром, сидел белобрысый человек лет сорока в светлой спортивной куртке, надетой на свеженькую шелковую рубашку. У человека было открытое приятное лицо.

— Вы полковник Кусачкин? — произнес он по-русски с сильным акцентом, указав пальцем в сторону Михал Иваныча, замершего по стойке «смирно».

— Так точно-с… — просипел мой бывший начальник, не удосужившись подкорректировать произнесение своей фамилии, и согнулся в каком-то нелепом полупоклоне, подобострастно выпятив толстую задницу, туго обтянутую галифе.

Мне было жаль чистого узорчатого ковра, на котором я стоял, иначе бы сплюнул, точно.

Человек, сидевший за столом, посмотрел на мою физиономию и снисходительно улыбнулся. Затем продолжил:

— Мы выполнили свое обещание, господин Кусачкин. Ваша семья у нас, и прямо сейчас вы отправляетесь на Запад.

— Сердечно признателен, — молвил подлый предатель.

— Идите, вас проводят. — Человек за столом небрежно махнул рукой.

Не меняя позы, характерной для лиц, пораженных приступом аппендицита, полковник, пятясь задом, вышел вон из кабинета. И — из моей жизни.

— Садитесь, сержант, — указал белобрысый на кресло. — Чай, кофе? Водка?.. — Он принужденно рассмеялся.

— У вас здесь что, кафе? — спросил я. По-английски.

— О да, я совершенно забыл! — воскликнул он, также переходя на язык моего детства и отрочества. — Вы же американец…

— Американцы, — заметил я, — живут в некотором отдалении от того места, где мы находимся.

— Американцы живут везде, — возразил хозяин кабинета. — Итак. Анатоль, да?

— Примерно, — не стал оспаривать я.

— Что будем делать? У вас есть выбор: возвратиться в свое подразделение или просить политического убежища.

— У кого просить? У вас?

— Нет, зачем же? У нас существуют специализированные учреждения. Но. — Он выдержал паузу. — Я мог бы вам серьезно посодействовать.

— Содействуйте, — согласился я.

— Но тогда вам придется ответить на некоторые вопросы. Вопрос первый. Вы попали в Германию благодаря рекомендации второго мужа вашей мамы, не так ли? Правда, он почему-то носит условное наименование «дяди»…

Ах, Покусаев-Кусачкин, ах, сука!..

— Да, — коротко произнес я. — Было дело.

— Очень хорошо! Вы знаете, чем занимался ваш… отчим?

— Знаю, — сказал я.

— Так… И чем же?

— Ходил на работу, приносил маме зарплату.

— Сержант! — Лицо белобрысого внезапно стало замкнуто— враждебным. — Я ценю юмор, но порой он может привести к слезам… Сейчас решается ваша судьба. И если вы хотите, чтобы она разрешилась благополучно…

— Послушайте, — перебил я. — Вот — вы… Человек из спецслужб. Наверняка с опытом и определенными знаниями. У вас семья. Сын. Может, пасынок. Вы приходите домой и фонтанируете служебной информацией? Вряд ли. А если это так, то долго в разведке или в контрразведке вы не продержитесь. Может, я ошибаюсь. Может, случаются всякие исключения. Но муж моей мамы от второго брака держится в своем ведомстве прочно. И никогда ни единого слова по поводу своей ответственной службы он в моем присутствии не произносил. Я понимаю ваш интерес, он закономерен… Скажу больше: кто знает, вероятно, и стоило бы данный интерес удовлетворить, однако я просто не в состоянии этого сделать. Если очень хотите, давайте я чего-нибудь совру, только подумать надо, навскидку не получается…