Убиваем наповал - Сергей Зверев

Один из китов подплыл прямо к борту качающейся на волнах подводной лодки, с ненавистью глянул в глаза стоящему на верхней палубе Морскому Волку, и простуженным, хриплым голосом запел, оскаливая острые зубы: «Есть три кита-а-а-а-а, есть три кита-а-а-а-а, есть три кита-а-а-а-а-а, другое – суета». Потом чудовище занесло над «Макаровым» свой гигантский плавник, и, словно пробуя на прочность крепость корпуса, осторожно постучало по борту субмарины: «тук-тук-тук-тук…»

– Товарищ командир… Товарищ командир… Илья Георгиевич… – в дверь настойчиво стучал вахтенный офицер.

Макаров открыл заспанные глаза, пересел за рабочий стол и только тогда отозвался:

– Да-да, входите.

Дверь в каюту распахнулась, и вахтенный доложил:

– Вы просили сообщить, как только лодка прибудет на место назначения.

– Спасибо, лейтенант, – Макаров кивком головы отпустил офицера и глянул на часы. Все-таки сон его сморил – командир вспомнил жуткие глаза кита и содрогнулся. Приснится же такое. Хотя, если двое суток не спать, могут привидеться и не такие ужастики.

Корабельный хронометр показывал половину шестого. Командир быстро ополоснул лицо, побрился и сменил мятую тужурку на безупречно отглаженный китель. И, хоть на корабельных форменках не было знаков отличия, да и покрой существенно отличался от привычного флотского, все ж таки выглядел он торжественно, а встречать освобожденных пленников следовало при всем параде.

Спустя пять минут командир появился в боевой рубке.

– Товарищи офицеры! – бодро скомандовал не смыкавший всю ночь глаз штурман, и все уважительно повскакивали с мест.

– Вольно, садитесь, – бросил Макаров привычную фразу. – Докладывай, – обратился он к штурману, принимая дежурство.

– В двух кабельтовых от нас телепается спасательный плотик со старшим помощником и его спутниками на борту, – весело и не по-уставному доложил штурман.

– Что ж ты… – Морской Волк только махнул рукой и подошел к поднятому перископу. «Zooм» уже был настроен заботливой рукой штурмана, и сквозь многократное увеличение оптики командир разглядел сидящего в проеме палатки Даргеля, за спиной которого маячили озябшие академик Расторгуев и его ассистентка.

– Команде приготовиться к торжественной встрече. Форма одежды – первый срок, – прокатился по отсекам бодрый голос командира. – После всплытия всем, кроме вахты, построиться на верхней палубе.

Он снова припал к перископу, разглядывая лицо ничего не подозревавшего старпома. Когда субмарина подошла на расстояние, с которого Даргель мог разглядеть перископ, командир опустил его и приказал:

– Всплываем. Только осторожно, – добавил он, еще, чего доброго, перевернутся наши бедолаги. И так, поди, настрадались у американцев…

Через две минуты субмарина всплыла, и самым малым ходом двинулась навстречу ярко-оранжевому плотику, с которого лодке приветливо махали три пары рук. На палубу высыпал экипаж в белоснежных подобиях «голландок» и кителей, выстроился в строгую, торжественную линию.

– Смир-р-р-рно! – зычно прорычал командир, и экипаж замер.

Двое белоснежных офицеров помогли подняться на борт старшему помощнику, академику и его ассистентке, и вся троица торжественно прошествовала вдоль строя. Вытянувшись в струнку, Морской Волк ждал, когда подойдет Даргель со спутниками.

Старпом поравнялся с командиром и, тоже не зная, что делать в таких случаях, замер. Морской Волк, выждав несколько секунд тишины, взял инициативу в свои руки. Он крепко обнял Даргеля, прижал его к себе, трижды, как положено по русскому обычаю, расцеловал и тихо, но так, чтобы слышал весь экипаж, поздравил:

– С возвращением на родной корабль, Николай…

Потом он так же крепко и по-дружески обнял и облобызал растроганного таким приемом академика Расторгуева и остановился перед его ассистенткой, соображая, что в таких случаях делают с женщинами. Но та оказалась прозорливее командира. Она подошла вплотную к командиру, закрыла глазки, вытянула шею, вздернула вверх подбородок и сложила и без того восхитительные губы в плотный бутон. Морской Волк не то чтобы растерялся, а просто ошалел от такой дерзости. Он сначала диким глазом посмотрел на девушку, потом покосился на застывший ровными рядами экипаж, соображая, что же делать и как следует поступить. Над палубой повисла абсолютная тишина. И в этой тишине негромко, но отчетливо, чтобы слышал каждый член экипажа, прозвенел нежный голосок Крутолобовой:

– Ну, что же вы, товарищ Морской Волк? Струсили? – Это был публичный вызов, не оставляющий путей к отступлению. Губки подставлены грамотно, тут обычным дружеским чмоком в щеку не отделаешься.

– Кто, я? – подбодрил себя командир и с садистским напором прильнул к девичьим губам.

– О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о… – с нарастающим крещендо подхватил экипаж бравую букву, давая ненавязчивое руководство к действию.

Раззадориться моряки не успели. Поцелуй Морской Волк сократил до минимума.

«Вот шалава!» – восторженно ругнулся про себя Макаров, восхищаясь и одновременно проклиная эту настырную ассистентку.

– Трижды, как и мужчин, – все еще с закрытыми глазами настаивала ярая феминистка, и экипаж, не дожидаясь командирского решения или возражения, снова взял низы:

– О-о-о-о-о-о-о-о-о… – второй и третий поцелуи слились в один протяжный восторженный звук, разносившийся над морем, уже выкрашенным желто-голубыми красками занимавшегося утра.

– Экипа-а-а-аж! Вольно! – Морской Волк опять взял бразды правления в свои руки, исполнив, к вящему удовольствию команды, все женские прихоти. Лариса лукаво сверкнула глазами и вслед за моряками полезла внутрь субмарины.

– Лариса, – окликнул ее Макаров, – когда переоденетесь, зайдите ко мне в каюту, согреетесь минералкой, заодно и позавтракаем!

– Спасибо, Илья Георгиевич! – весело откликнулась девушка.

– Николай Иванович, – обратился он к академику Расторгуеву. – Это приглашение в полной мере касается и вас.

– Благодарю, – вежливо поклонился ученый.

– Николай Иванович, э-э-э-э, – несколько замялся Морской Волк, – вы, э-э-э-э, спирт употребляете? Извините, – пояснил свое не совсем щедрое предложение командир, – но водки на борту мы не держим.

– Советская наука пьет все, – Расторгуев ласково потрепал командира по рукаву и, бросив на ходу: «Буду минут через пятнадцать», – двинулся вслед за ассистенткой.

– А здорово ты к ней приложился, – подтрунил над командиром Даргель, оставшись с Морским Волком с глазу на глаз, – прямо как Маринеско к «Тирпитцу»…

– Давай, Коля, приводи себя в порядок и заходи, – Макаров пропустил мимо ушей беззлобную колкость. – У меня целый ворох вопросов, на которые я не могу дать ни одного вразумительного ответа, – он посмотрел на часы. – До «Муромца» нам идти часов шесть, так что будем только к обеду. Я долго не задержу, – пообещал он уставшему старшему помощнику, – согреетесь, позавтракаете и – на боковую.