Таймер для обреченных - Михаил Нестеров

— Сегодня команде этого Джеймса Бонда не повезло, — Алешин махнул рукой. — Все на дно пошли. Лодкой не успели воспользоваться.

— Что в ней? — спросил вахтенный.

— Акваланги. Семь штук. Пара одеял. Пара канистр с бензином. Больше практически ничего. Катер возьмем как доказательство. Наши боссы могут решить, что мы в сговоре с охраной и нарываемся на премиальные. К черту премиальные!

— Ты взял левый товар?

Капитан многозначительно похлопал себя по карману.

Вахтенный улыбнулся в ответ.

«Циклон» возобновил поход по Красному морю десять минут назад, и к этому времени на его левом траверзе был остров Тавила.

Грохот перестрелки все еще стоял в ушах капитана Алешина. Он, едва заслышав выстрелы, метнулся к сейфу. Затем отпрянул от него, как от атомной бомбы, — ему показалось, диверсанты за его спиной и ждут, когда он откроет железный ящик. Странная, невероятная мысль... Ему не верилось, что все закончилось и впереди спокойное и слегка ленивое плавание. Команда убрала с палубы следы перестрелки, охранники спрятали оружие в вентиляционные трубы и уже начали отмечать успех в своем кубрике. Алешин тоже выпил рюмку. У себя в каюте он собирался выпить еще.

Он пожал офицеру и рулевому руки и спустился на второй уровень рубки. Повернув в узкий коридор, он открыл дверь и вошел в каюту. Толкнул, не оборачиваясь, дверь, но она, против обыкновения, не стала на место. Капитан обернулся. На пороге стояли два человека в черных водолазных комбинезонах.

Джеб подтолкнул Алешина на середину каюты и предупредил:

— Не вздумай орать! Так просто ты меня не выгонишь. Я буду брать на абордаж твою жестянку столько раз, сколько захочу. До Новороссийска буду хлестать тебя. Алмазы, — поторопил его Джеб.

— Какие алмазы?..

— Весельчак, объясни ему.

— Алмаз — это такой минерал, — пояснил Владимир Веселовский. — Он сгорает при температуре восемьсот пятьдесят градусов. Ты сгоришь быстрее, чем представишь себе это.

Капитан подошел к сейфу, приваренному к металлической конструкции рубки, открыл его, вынул брезентовую сумку и положил ее на пол.

Блинков открыл ее и вскрыл один пакет. Его глаза улыбнулись Весельчаку: «Товар на месте».

— На пол! Руки за спину!

Веселовский связал Алешина. Скомкав газету, лежащую на столе, он запихал ее в рот капитану. Будучи интеллигентным парнем, он предупредил его:

— Слюни не пускай, иначе бумага разбухнет и выставит тебе челюсть. Не сразу, но выставит. И чем больше она будет уползать к шее, тем больше будет слюноотделение.

Весельчак подхватил сумку и первым покинул каюту.

Николай Кокарев и Михаил Чижов чуть задержали команду. Они взбежали по лестнице и шагнули в рулевую рубку. Вахтенный офицер рванул к щитку громкого оповещения. Чижик сорвал с пояса магнит и бросил его, сбивая вахтенного под колено.

— Я вернулся, потому что забыл кое-что дописать, — пояснил Кок. Он добавил к JB три слова — «снова побывал здесь».

Катер шел за транспортником на прочном длинном фале. Без управления он лавировал по широкой разряженной воде, натыкаясь то на одну кильватерную кромку, то на другую.

— Заждался, — пожалел лодку Николай, стоя у российского флага на обрезе кормы. Он перерезал фал и первым спрыгнул в воду. Его крутануло в водовороте, но тут же отпустило. Диверсанты окружили лодку с двух сторон и удерживали ее, парами забираясь на борт. Николай завел двигатель в тот момент, когда на «Циклоне» заревела сирена. Судно к этому времени было в трех кабельтовых от диверсионного катера.

* * *

Махфуз Али коротал время в баре ресторана. План внутри плана — так он назвал операцию русских «котиков» и отнесся к рискованному мероприятию скептически. На заявление Джеба «Мне кровь не нужна» он ответил трезво: «Ну так откажись от своего плана!» Только любители пощекотать себе нервы не послушались его. Али только сейчас, когда подошел к концу последний, контрольный час ожидания, пришел к выводу: когда он не нервничал в окружении пиратов, это было большое достижение с их стороны. Они были странными людьми. Обсуждая детали операции, они будто выворачивали план наизнанку и прикидывали, не лучше ли так, а не наоборот, и когда сами же утверждали план, натурально выдавали: «По ходу разберемся». Али всегда хотелось вмешаться: «Если по ходу, то за каким чертом вы ломали головы?!» Он понимал, конечно, что, планируя нападения, они видели свои будущие действия, десятки раз прогоняли их перед собой. Порой просили у Али рыбацкое судно, выходили на нем в море и отрабатывали всевозможные приемы захватов. На основе стандартных нападений, которым они обучались в диверсионных школах, они разрабатывали свои — единственные и неповторимые. И на фоне этих поистине умных и грандиозных упражнений вдруг прорывалось: «По ходу разберемся!» Странные люди.

Али слил остатки виски в пузатый стакан и не без сожаления посмотрел на пустую бутылку. Широко улыбнулся: через открытое окно, защищенное от комаров мелкой сеткой, он услышал рокот мотора.

Махфуз поспешил к ангару. Было еще темно, но море на востоке уже начало светлеть и плескаться бледными утренними красками. Он вошел в ангар через заднюю дверь и, шлепая по мосткам, добрался до ворот. Пультом открыл их и приветствовал компаньонов дружественным взмахом руки.

— Почему так долго? — спросил он, зажигая свет и считая корсаров по головам. Вроде все на плечах. Не дожидаясь ответа, спросил: — Ну что? Как дела?

Блинков поднял со стланей брезентовую сумку и бросил ее на мостки. Под ноги Махфузу упали миллионы долларов. Они значительно сократятся при реализации оптом, и все же это были огромные деньги.

* * *

После третьего нападения на контрабандное судно у команды Блинкова начались серьезные проблемы с законом. Капитан пиратов готовил четвертый план, не подозревая о том, что на этой земле есть другой капитан, по имени Александр Абрамов, единственный, кто был в состоянии вывести команду из-под удара.