Падение «Вавилона» - Андрей Молчанов

Самолет, несший меня в зарубежные дали, внешне ничем не отличался от обыкновенного лайнера гражданской авиации, однако интерьер его наглядно свидетельствовал о специальном назначении данного воздушного судна, где было немного пассажирских мест; хвостовую часть занимали снабженные глухими дверцами кабинки для операторов связи, а в главном салоне стоял огромный стол, чью застекленную поверхность устилали карты отнюдь не игральные.

Самолет, по словам провожавшего меня пограничника, находился в ведении командующего Западной группой войск.

Но интересное дело: на борту лайнера, помимо меня, не присутствовало ни одного человека в военной форме, я узрел лишь двух типчиков проходимистой наружности, которые с помощью воровато оглядывающихся таможенников заволокли в самолет огромные картонные коробки, обтянутые брезентовой тканью; тщедушного вьетнамца, с интересом обозревающего проносившиеся под нами облака, и, наконец, молодого парня в дорогом костюме, с напомаженными волосами, перстнем с бриллиантом и, естественно, надменным взором царя Гороха. И еще — с портфелем натуральной крокодиловой кожи, что тоже свидетельствовало…

Судя по всему, необходимость настоящего рейса диктовалась пожеланием именно этого респектабельного господина.

В аэропорту Шпиренберг к самолету подкатили две машины: крашенный в защитный цвет микроавтобус с глухим кузовом и черным военным номером и сияющий бирюзовым перламутром «Мерседес-600», на котором тут же отчалил преуспевающий молодой человек, первым вышедший из лайнера.

Затем, изнемогая под тяжестью крупногабаритного груза, по трапу спустились коробейники.

Из автобуса навстречу им выскочил толстенький полковник с продувной физиономией провинциального завмага и, суетно пожав прибывшим гостям руки, указал на предусмотрительно раскрытые задние дверцы машины, куда те спешно начали запихивать свой багаж.

Ступив на летное поле, я огляделся, увидев пустынную проходную, приземистые здания из белого кирпича неподалеку от аэродрома и чахлый сосновый лесок, куда испуганным зайцем чесанул попутчик— вьетнамец. У выезда с территории торчал рекламный щит, рекомендующий крепить боевую и политическую подготовку.

В то, что я нахожусь на территории Германии, верилось с трудом.

— Простите, вы — Подкопаев? — очень вежливо обратился ко мне полковник, загружавший свою машину таинственными коробками и сопровождавшими их не менее таинственными пассажирами.

— Так точно.

— А что ж ты молчишь, дорогой? Я за тобой и прибыл… Давай за руль, ты же теперь мой шофер… Михал Иваныч меня зовут, фамилия — Покусаев. Права-то с собой? Вот и чудесненько, и поехали себе с Богом… — Он как-то странно, в одно кривообразное движение, перекрестился.

Затем, усаживаясь в машину, вновь осенил себя крестным знамением, на этот раз водя щепоткой пальцев возле объемистого животика, бесповоротно утратившего мускулатуру.

— А мусора нас не тормознут? — раздался из кузова, где обретались гражданские лица, тревожный вопрос.

— С Богом — не тормознут! — ответил полковник, поежившись, и снова перекрестился. — У меня к тому же есть справка из хозчасти. Перевозим сигареты в военторг… Ну, — вопрошающе оглянулся он меня, — поехали, чего ты… Толя, кажется?

Он к месту упомянул мое имя, поскольку я уже всерьез засомневался в том, что этот бодренький религиозный толстячок, перемещающий контрабанду по территории иностранного государства, отныне и на год с гаком распорядитель моей судьбы.

Мы беспрепятственно выехали с летного поля, которое, впрочем, никто не охранял, и покатили узкой асфальтовой дорогой в неведомую для меня даль мимо линялых транспорантов с изображенными на них железобетонными мордами защитников отечества и патриотическими воззваниями.

Я еще не до конца понимал, где все-таки нахожусь. Мы отмахали уже порядочно, дорога потянулась через лес, на светофорах ее пересекали иные трассы, однако встречные машины, как правило, грузовики и «уазики», имели военные номера, хотя порой мелькали среди них разномастные «жигули» неопределенной приписки. Так или иначе, мне поневоле казалось, будто я еду в районе какой-нибудь подмосковной Балашихи, покуда перед нами не возник контрольно-пропускной пункт, как бы врезанный в бетонный забор.

Тут до меня дошло, что мы всего лишь минули территорию воинской части размером с небольшой город. И я сказал, не сдержав удивления:

— Вот так масштабы расположения войск… Ничего себе!

— М-да, — вздохнул полковник. — И все это оставляем без боя… Полвека тут обустраивались, рыли копытами землю, а теперь — извольте принять наш скромный подарок, господа немцы… И если бы один такой подарочек!

— За подарки заплачено, не расстраивайся, — резонно заметил из кузова один из конрабандистов.

— Он расстраивается, потому что заплачено не ему, — откликнулся другой.

— А вы учитесь, долдоны, — ответил на это Михал Иваныч. — Мельтешите тут со своими табачными изделиями… А умные люди… сразу пол-Европы Америке впарили оптом, чтобы в дальнейшем на мелочи не отвлекаться, и очень хорошо себя чувствуют. А если почувствуют плохо, купят себе персональную клинику со штатом профессоров.