Падение «Вавилона» - Андрей Молчанов

Сам Паркер родился и вырос в Бруклине — грязненьком, полутрущобном, прорезанном ржавыми эстакадами нью-йоркской подземки. Многие районы Бангкока смотрелись куда как привлекательнее… Однако с течением времени Паркер начал постигать, что куда важнее вложить деньги в стратегические территории, нежели превращать серые рабочие и спальные районы американских мегаполисов в подобие вылизанных, сверкающих городишек какой-нибудь благостной Швейцарии.

Хватит ли только сил и средств для завоевания мира — это вопрос.

В последние годы им, Джошуа, начинала ощущаться какая-то всеобъемлющая деградация Америки… Вирусы этой деградации невидимо пронизывали саму атмосферу страны, явно зашедшую в тупик своего развития. Собственно, в Штатах уже закончился и империализм, как полагал Паркер.

Страна, как огромный хромированный экспресс, глубоко тронутый ржой, катила в неведомое, в пустоту бесцелья, высасывая горючее из всего мира.

Чем закончится путь? Об этом Джошуа не думал. Да и что ему было до будущего?

Пусть провалится в преисподнюю весь этот мир паразитов и глупых ублюдков… А он выжмет из него все последние возможные удовольствия, вот и все. Удовольствия плотские и моральные, когда людишки приносятся в жертву смерти, которой он служит.

Да, именно смерти служит Джошуа, а не какому-нибудь там ЦРУ и всякого рода геополитическим задачам великих Соединенных Штатов… Плевать ему стократно и на задачи, и на Штаты, также набитые недоумками всех мастей с сущностью клопов и москитов…

Он допил виски и улегся на широкую кровать, поставив будильник, вмонтированный в тумбочку, на семь часов утра.

В Паттайю следовало отправиться пораньше, предварив время дичайших автомобильных пробок — бича многомиллионного, задымленного угаром бензиновых выхлопов Бангкока.

Отель «Royal Cliff» располагался в холмистой бухте, белоснежными террасами своих зданий взбираясь на пологие склоны, буйно поросшие тропической растительностью.

Отель поражал просто-таки стерильной чистотой. В пространство холла, отделанного белоснежным мрамором, был словно туго закачан воздух заснеженных гор — прозрачно-ключевой, а за ним, в едва угадываемых, парящих плоскостях стеклянных стен, зелено и безжизненно простирался океан.

Номер был стандартный, но дивно-уютный. Из стоявшей на журнальном столике вазочки, затянутой тонкой пластиковой пленкой, Джошуа извлек неизвестный ему доселе тропический фрукт, осторожно надкусил его бордовую, пористую оболочку.

Язык тут же свело едкой горечью. В течение нескольких минут он полоскал рот над двойной американской раковиной и, только почистив зубы, сумел избавиться от омерзительно-ядовитого вкуса хины.

Век живи, век учись — права пословица.

Оболочка плода была несъедобной. Под ней же обнаружилась белого цвета сердцевина, похожая на разваренную чесночную луковицу. На столе лежала брошюрка-аннотация с классификацией тропических фруктов. Эта коварная ягодка, происхождения чисто таиландского, именовалась «mang-kut».

Джошуа, покривившись досадливо, выбросил и плод, и аннотацию в корзину для мусора.

— Эти тропики с их подлянками могут доконать кого угодно… — пробурчал себе под нос, набирая номер телефона одного из агентов, еще вчера поселившихся в отеле.

— Вам виден из окна бассейн? — произнес после отзыва голос с тайским акцентом.

— Да, превосходно…

— Рядом с бассейном бар. Седой человек; очки в золотой оправе…

— У него цепочка на шее?

— Да. Он сегодня один.

— Я пошел! — Джошуа накинул голубенький махровый халатик и спустился вниз, пройдя дорожкой, усаженной кустарником с розовыми цветами, к стойке бара.

Легенда была прежней: американец, врач, русская мама…

Войти в контакт с Терехиным сложности не составило. Как и договориться с ним о совместном проведении вечера в городе. Интересы совпали: два праздных холостяка, одинаково неравнодушных к виски и к молоденьким тайкам из салонов с эротическим массажем…

— Будьте готовы к шести вечера, — сказал Терехин. — Я зайду за вами в номер.

— К шести вечера? Не рано?

— Я знаю, о чем говорю!

Джошуа был доволен. Все складывалось, как нельзя лучше. До обеда он проплавал в бассейне среди опавших в воду лепестков магнолии, затем, взяв в баре ледяной стакан с апельсиновым соком, уселся в колодец джакузи, раздумывая о тактике предстоящего разговора.

Парило солнце, бурлящие струи обволакивали тело, сбивая дыхание; рядом в нескольких шагах катил полноводные, грязноватые волны океан, а на горизонте чернел профиль стоявшей здесь на приколе атомной подводной лодки США — гаранта мира и безопасности региона.

"Насос… — глядя на далекую лодку, — подумал Паркер. — Стоит прочно, качает доллары… Нет, все же мы, янки, проворные бестии… "

В шесть часов вечера, Терехин, одетый в белую рубашку с короткими рукавами и в черные брюки строгого покроя, заглянул к Джошуа.

— Стаканчик виски? — приветливо улыбнулся ему Паркер, доставая из мини-бара бутылочку.

— С удовольствием, — наклонил тот обильно тронутую сединой голову.

— А не рано ли мы собрались в город? — вновь выразил Паркер сомнение, доставая из термоса-холодильника оплывшие кубики льда и плотно укладывая их в стаканы.

— Я решил для начала разделаться с официальной частью, — донесся ответ.

Джошуа растерянно обернулся на собеседника, встретив его устало— проницательный, всепонимающий взгляд.

— Что вы имеете в виду?

— Мистер, — сказал Терехин, — если вам нечего мне сказать, то будем считать наше знакомство ошибкой. А если есть что — начинайте.

Такой поворот событий ломал все планы…

Джошуа призадумался, осторожно заливая виски подтаявший прозрачный лед, заполнивший стаканы.

Будь, что будет… Ответим на откровенность откровенностью.

— Меня интересуют некоторые русские ребята, занятые изъятием, скажем так, государственных средств, присвоенных себе другими русскими господами…

— Вы из ЦРУ? — спросил Терехин.

Паркер сделал неопределенный жест рукой — ничего не отрицая, но одновременно и не подтверждая…

— Понятно, — вздохнул Терехин. — Собственно, только оттуда вы и можете быть. Наши спецслужбы я уже не способен заинтересовать. Отрезанный ломоть, без политических и иных перспектив, выжатый… Ну-с, мне ясно, откуда ветер дует и в какую сторону. Но сначала попрошу вас задасться вопросом: мог ли я остаться живым, невредимым, в состоянии полнейшей свободы, если бы обладал какой-либо существенной для вас информацией? Да, кое— что я знаю. Вас беспокоит организация, созданная из профессионалов КГБ и прочих родственных ему ведомств. Лично мне известно одно: организация существует, разделяясь в лучших своих традициях на службу внутреннюю и внешнюю. Имена, явки, точная программа… это вам надо? — Покачал головой. — Не знаю. Иначе бы, повторяю, вряд ли бы сейчас вел с вами беседу. Существует, конечно, иной аспект — степень моей откровенности. Пожалуйста. Готов пройти все ваши детекторы, допросы… Если они неизбежны, то уж лучше от них не скрываться, все равно бесполезно.