Хокуман-отель (сборник) - Анатолий Ромов

– Понял. Передать трубку Бунчикову?

– Да.

Он отдал распоряжение Бунчикову взять как можно больше свободных от работы женщин и проследить, чтобы разложили на всем пути взлета кучки сухих веток. Напомнил, чтобы после этого они не расходились, пока не разожгут костры.

Дверь в его комнату открылась неожиданно – просто открылась, и в щель проскользнул тот, кого он ждал. Прежде чем ответить на поклон, он оценил одежду майора. Брюки, свободная рубашка, туфли. И сразу понял: если дело дойдет до схватки, никакого преимущества у Цутаки перед ним не будет. Судя по выпуклости, пистолет у майора спрятан в брюках во внутреннем кармане. В случае необходимости он успеет выхватить свою «ариту» как минимум секундой раньше. Цутаки улыбнулся; он встал, кланяясь и указывая на свободный стул:

– Добрый вечер, Цутаки-сан. Очень рад вас видеть. Я давно жду вас.

– Добрый вечер, Исидзима-сан. Я тоже рад вас видеть.

Цутаки совершенно спокоен, собран и сдержан. Да, это особый тип человека. Интеллектуал, и в то же время воин, свободно владеющий любым видом оружия, приемами дзюдо и карате.

– Прошу вас, присядьте, Цутаки-сан. Может быть, хотите чего-нибудь выпить? Чаю?

– Благодарю вас. Не хочу.

– Сакэ? У нас есть настоящий «Масамунэ».

– Благодарю вас, Исидзима-сан. Я человек неприхотливый и пью редко.

Исидзима еще раз показал рукой, и Цутаки сел.

– Может быть, все-таки «Масамунэ»? – Исидзима улыбнулся. – Прошу, Цутаки-сан.

– Нет, тем более сейчас. Как я понимаю, нам предстоит серьезный разговор на не менее серьезные темы?

Исидзима постарался задержать паузу как можно дольше.

– Если позволите, Цутаки-сан.

Сел спиной к окну. Некоторое время они оба молчали, улыбаясь друг другу. Наконец Цутаки поклонился:

– Насколько я помню, Исидзима-сан, вызывая меня, вы рекомендовали при входе в отель не попадаться на глаза «определенным лицам». Я хотел бы знать – кто эти определенные лица?

– Цутаки-сан. Честно говоря, я не осмеливаюсь даже назвать имя.

– И все-таки назовите, мне очень интересно.

– Его превосходительство Исидо-сан.

Цутаки поднял брови:

– Почему?

Исидзима усмехнулся. Взял одну из черных коробочек, отодвинул, снова придвинул.

– Это серьезный разговор, Цутаки-сан. Вернее, у меня сегодня к вам два серьезных разговора. И первый из них о том… Боюсь, что пока мы разговариваем с вами, его превосходительство уже садится в самолет.

– Неужели его превосходительство покинул «Хокуман-отель?» Он в Дайрене?

– Цутаки-сан, не убеждайте меня в том, что вы не знаете о самолете, который стоит сейчас у правого крыла здания.

Майор опустил глаза, было видно, что в его душе происходила внутренняя борьба.

– Цутаки-сан. Я хочу откровенного разговора. Со своей стороны обещаю говорить искренне.

Исидзима знал, что в столкновении двух противоборствующих сторон очень важно правильно начать разговор. Пока что тон был взят верно, о чем говорила внутренняя борьба Цутаки с самим собой. Наконец справившись с волнением, майор вздохнул:

– Допустим, что я знаю об этом самолете.

Все правильно, подумал Исидзима, Цутаки клюнул, хотя еще и сомневается. Но в это время за окном загудели моторы «Дугласа». Сначала их звук был прерывистым, неровным. Потом установился, ровно повис над берегом.

– Слышите?

– Да, Исидзима-сан. Это моторы самолета. По-моему, «Дуглас»?

– Цутаки-сан. Утром я был убежден, что этот самолет прислан сюда с вашего ведома.

– И что же?

– Я разубедился в этом.

– Когда?

– Сразу же после утреннего разговора с генералом Исидо.

– Любопытно – что же он вам сказал?

Любое неточное слово в этом разговоре могло насторожить контрразведчика. Поэтому Исидзима должен был говорить почти правду, чуть изменяя детали.

– Он сказал, что боится участи генерала Отимии. И попросил помочь ему совершить побег на самолете, который он вызвал.

– Интересно. Куда же уважаемый Исидо-сан хотел сбежать?

– В одну из нейтральных стран.

Цутаки некоторое время разглядывал стол. Наконец поднял голову:

– А вы?

– Сначала я согласился.

– А потом передумали?

– Да, Цутаки-сан. Я передумал.

Он встретился с майором взглядом и легко выдержал его.

– Почему?

– Видите ли, Цутаки-сан, это «почему» связано со второй частью нашего разговора.

– Что еще за вторая часть?

– Цутаки-сан, давайте отбросим громкие фразы. Вы согласны на откровенный разговор?

Он совсем не так прост, как, скажем, генерал Исидо. Его не возьмешь на показную искренность. Нужны поступки.

Цутаки усмехнулся.

– Хорошо, – ответил он, не то соглашаясь на откровенность, не то лишь занимая выжидательную позицию.

Но Исидзима решился:

– Война кончилась. Япония потерпела поражение.

Глаза Цутаки ушли в сторону.

– Я уверен, конечно, что Японию не сломить, – тут же поправился директор отеля. – Она воспрянет, возродится. Но сейчас капитуляция – вопрос дней, а может быть, часов. И нам, тем, от кого, может быть, зависит будущая судьба страны, надо скрыться. Мы не должны позволить уничтожить себя хотя бы для того, чтобы в будущем помочь ее возрождению. Вы согласны?

Майор молчал, не решаясь высказать вслух очевидное.

– Так вы согласны? Это очень важно, Цутаки-сан.

– Допустим, – выдавил он.

– Я очень рад, что вы почти согласились со мной. Еще раз повторяю: я иду на большую откровенность и взамен прошу от вас такой же откровенности и помощи.

– В чем же может выразиться ваша откровенность?

– Сейчас увидите.

Он придвинул и раскрыл одну из коробочек. Камни, оттененные черным деревом, щедро отозвались на свет лампы.

– За время войны мне удалось скопить некоторое состояние и превратить его в камни. Вы разбираетесь в бриллиантах, Цутаки-сан?

Вопрос был лишним, так как майор не отрываясь смотрел на камни.

– Судя по всему, вы понимаете в них толк. Прошу прощения.

Цутаки пересилил себя, отвел взгляд от камней, вздохнул. Теперь надо следить за его рукой. Она может в любой момент потянуться к брюкам, к внутреннему карману.

– Цутаки-сан. Я предлагаю вам половинную долю моих нескольких миллионов.