Рота уходит в небо - Александр Тамоников

Колян, находящийся рядом, в соседнем окопе, посмотрел на друга. Он испытывал огромное желание с кем-нибудь поговорить, но, поняв состояние товарища, не стал делать этого, также сильно в душе переживая смерть своих ровесников.

Доронин сидел за столом КНП и думал. Сгущающаяся вокруг роты смертельно опасная атмосфера ощущалась почти физически. Неминуемо и неотвратимо приближалось что-то страшное, и он это чувствовал, хотя и пытался разогнать тягостное настроение. Он думал о состоянии тех, кто принял первые кровавые уроки войны и находился сейчас в окопах в тоскливо подавленном ожидании надвигающейся опасности. Он думал о Егорове и его бойцах. Обо всем, что окружало его, и об ответственности, которую он как командир, офицер нес за всех на этих чужих высотах. Включая и тех, кого уже не вернешь. Виновен ли он в их смерти? Формально нет, никаких инструкций нарушено не было. Оборона организована согласно боевому Уставу, а потери на войне, к сожалению, неизбежны. Но как ответить матерям этих погибших ребят на простой, казалось бы, вопрос: «Почему вы, тот, кому мы доверили своих сыновей, не уберегли их?» Есть ли ответ на этот вопрос? На него ответа нет, и что бы ни говорить, как бы ни оправдывать себя, а виновен он, виновен в смерти своих подчиненных. Пытаясь отогнать тяжелые мысли, Доронин закурил и принялся изучать по карте «зеленку», определяя, где может находиться проклятый снайпер и каким образом ему удалось пройти сложное, плотное минное поле.

Сработала связь с Беркутом.

Доронил включился.

— Первый на связи!

— Первый! Я Беркут. Внизу под нами Шах.

— Шах? – удивился Александр.

— Он самый, и не один. С ним два связанных духа.

— Что еще?

— Ничего. Шах подает сигнал – связаться с вами.

— Понятно. Просигнализируйте, чтобы оставался на месте. Пока все. Оставайтесь на связи!

Доронин встал, вышел из блиндажа. На приступке сидел посыльный.

— А ну капитана Егорова ко мне, мухой!

Посыльный сорвался с места, уходя в сложный лабиринт ходов сообщения. Через несколько минут Егоров вышел к КНП.

— Что за срочность, командир?

— Зайдем.

Они спустились в блиндаж. Доронин повернулся к Егорову.

— Беркут только что доложил, что из ущелья вышел Шах.

— Шах? – так же, как ранее Доронин, невольно удивился Валера.

— Да. С ним два боевика. По докладу Беркута, связанные.

— Даже так? А ну дай-ка мне Беркута.

— Беркут? На связи Первый, узнаешь меня? Быстренько доложи, что видишь?

— Вижу Шаха, двух черных с ним. Стоят под нами.

— Ущелье осмотрели? «Хвоста» за ними нет?

— Осмотрели. Насколько возможно. Никого не видно.

— Так. Просигналь Шаху – пусть ждет. Конец связи. – Отключив рацию, Егоров сказал: – А сейчас, Сань, мы должны убить, как говорится, сразу двух зайцев.

— В смысле?

— Из «зеленки» проход просматривается?

— Наверно.

— Не наверно, а точно. Теперь прикинь: выходит Шах с пленными. Снайпер его засекает, если, конечно, не закопался в землю. Что будет делать стрелок?

— Скорее всего, попытается завалить Шаха, чтобы дать уйти своим.

— Или будет валить троих. Но в любом случае он должен как-то себя обнаружить. Подожди, я вызову своих стрелков.

Егоров по «ТАИ» связался с Малой высотой и вызвал нужных людей.

— Сейчас, сейчас, Сань, дай все обмозговать.

Валера ходил по блиндажу. В глазах горел огонь, как у охотника, который обнаружил зверя, но еще не решил, как его достать. Прибыли двое десантников. Егоров усадил их за стол.

— Поступим так. Вы, – он обратился к подчиненным, – занимаете позиции там, где были подстрелены люди Доронина. Следите за «зеленкой», внимательно смотрите. Из ущелья выйдет Шах с двумя духами. Снайпер в лесу должен обязательно встрепенуться. Люди на открытом месте, что может быть заманчивее? Значит, как-нибудь, но проявит себя. Вы должны засечь его и уничтожить. Вам ясна задача?

— Так точно!

— Выполняйте! – Егоров обратился к Доронину: – Ты, Сань, будь в готовности взорвать мины дистанционного управления и отдай команду расчету зенитной установки сразу же после подрыва ударить по кронам деревьев. Это на тот случай, если мои люди не сумеют вычислить стрелка, а тот откроет огонь. Теперь дай мне связь с Беркутом.

— Беркут! Я – Первый, как слышите?

— Слышим, Первый.

— Сигнальте Шаху – в «зеленке» снайпер, пусть выходит через десять минут из ущелья, прикрываясь своими пленными. Если по ним откроют огонь, залечь, пока навстречу не выйдет «БМД». Передал?

— Минуту, Первый!.. Передал.

— Добро. Контролируйте ущелье особенно внимательно.

— Понято, Первый, до связи.

— Ну что, Сань? Начнем охоту?

— Я буду ждать твоего сигнала.

— Жди.

Егоров выскользнул из КНП и скорым шагом пошел по траншее. Он встал рядом со своими снайперами. Те, выставив наружу зеркала, из-за укрытия смотрели на «зеленку».

— Так, внимательнее, – руководил Егоров, – через две минуты из ущелья выйдут люди.

Две минуты истекли. Стрелки напряглись и словно окаменели. Время тянулось медленно.

— Есть! – вскрикнул один из бойцов. – Есть, сука!

— Обнаружил?

— Вижу его ствол, сам за деревом. Нам из винтовок не достать.

— Пространство под деревом просматривается?

— Более-менее.

— Сань, – вызвал Доронина капитан, – засекли гада, мои не достанут, он стволом дерева прикрыт. Смотри внимательно, сейчас мы выстрелим трассерами в дерево. Обозначим место. Туда и открывай огонь из зенитки, понял?

— Понял.

— Готовы?

— Давай!

Прозвучали два выстрела, и огненные молнии, мелькнув на доли секунды, вонзились в ствол развесистой чинары. Тут же с двух стволов ударила зенитная установка, разрывая на щепы ствол, укрывший снайпера. Егоров, наблюдавший из трубы за позицией вражеского снайпера, увидел, как разлетелась крона дерева и сверху мешком упало что-то очень похожее на человеческое тело. Оно упало и не двигалось, оставаясь открытым как для взгляда, так и для выстрела. Казалось, все было кончено, и капитан решил было идти осмотреть сбитого снайпера, как внутри «зеленки» прогремели два взрыва один за другим. И тишину, наступившую после грохота зенитной установки и взрывов мин, прервал душераздирающий крик. Егоров посмотрел на стрелков, те на него.

— А снайпер-то не один был.

Бойцы согласно промолчали.