Эта война еще не кончилась - Борис Бабкин

По данным ГРУ, на территории Чечни множество боевиков из числа иностранных граждан – албанцы, арабы и многие другие. Также есть завербованные на Украине, в Прибалтике (из трех бывших союзных республик, меньше всего наемников из Эстонии), и, как это ни странно, из исконно русских краев. Интендантом с начала боевых действий был не кто иной, как Васька Чапаев (истинные ли имя и фамилия, неизвестно).

– Это Зоны. – Малика махнула рукой в сторону большого села.

Борис поднял бинокль.

– Их полно здесь, – недовольно проговорил он.

– Что делать будем? – покусывая травинку, спросил Богатырь. – Для начала бы перекусить не мешало. У тебя там знакомых нет? – взглянул он на Малику. – Я говорю о тех, кто…

– Есть. Мой давний жених. – Малика грустно улыбнулась. – Али. Он не был с ваххабитами, но, говорят, помогает им. Он неплохой химик и вроде как изготавливает взрывчатую смесь…

– Вот бы суку выцепить, – высказал общее мнение Богатырь.

– Значит, твой бывший? – усмехнулся Борис. – Отпадает. И вообще идти тебе туда нельзя. Мало ли, встретишь кого из знакомых, которые про Ису знают. Но что-то делать надо.

Некоторое время все молчали.

– Я пойду к Малику Тарпиеву, – сказала Малика. – Он помогает выкупать пленных и передает их ингушской милиции. Я это знаю точно.

– Я пойду с ней, – вызвался Денис.

– Докуда мы сможем вас проводить? – спросил Борис.

– Я не знаю, живет ли он сейчас здесь. Я видела его в последний раз полгода назад. У него отец старейшина, уважаемый человек.

– У вас еще и старейшин уважают? – насмешливо изумился Борис. – Вот бы никогда не подумал.

– И зря не подумал бы! – сердито бросила она. – Благодаря старейшинам многие…

– Сейчас бал на тонущем корабле ваххабитов, – перебил ее Бабич, – правят страх и отчаяние. Вот войсковая контртеррористическая операция… – кивнул он и неожиданно рассмеялся. – Я балдею от Путина! То фигу боевикам кажет, то в сортире их мочить хочет и название придумывает – контртеррористическая операция, – раздельно проговорил он. – Молоток мужик! Так вот, как эта самая операция началась, заметались. И эта сволочь, Салман Радуев, его, кстати, в народе свинопасом зовут, куда-то пропал, а то все время светился. Что у вас о нем слышно?

– Говорят, он ранен был, – ответила Малика. – И вроде бы на лечение куда-то уехал.

– Зря мы ее отпустили, – сказал Илья. – И Денис еще поперся. Нарвутся…

– Тогда будем думать, как и что делать, – проворчал Бабич. – А сидеть и смотреть в небо нет ни времени, ни желания. – Перевернувшись на спину, он добавил: – Я покемарю. Через сорок минут толкнешь меня и отдохнешь сам.

Он закрыл глаза. Илья в бинокль начал рассматривать подходы к скале, на которой они лежали.

– Надень. – Малика протянула Денису зеленую ленточку с вышитыми на ней арабскими буквами.

Денис обвязал ею голову.

– Так?

Малика поправила ленточку.

– Ты из отряда Бараева, – серьезно проговорила она. – У него есть специальный отряд из славян. Они переодеваются в форму российских солдат и расстреливают население. Или совершают что-то в этом роде. Настраивают жителей против федералов.

– Хорошенькая роль! – буркнул Калмыков. – А если здесь есть кто-нибудь из его отряда? Тогда как?

– Будем надеяться, что повезет.

Малика поправила наброшенный на плечо ремень снайперской винтовки, взятой Денисом у убитого боевика; у самого Дениса был автомат астраханского наемника, а за поясом сзади торчала рукоятка ТТ.

– Если за ремень, – сказала Малика, – то пистолет нужно носить спереди, справа. Сзади оружие не носят.

Денис засунул пистолет за пояс впереди.

– В разговор не вступай, – продолжила инструкцию Малика, – даже если будут говорить по-русски. Ты мой боевик.

– А разве женщина имеет право…

– Я чеченка, – напомнила она. – Ты – славянин.

– Понятно! – Денис улыбнулся.

Отстав от нее на два шага, он пошел следом. Малика вдруг лукаво улыбнулась.

Они вышли к первым домам станицы.

– Здесь русские живут, – не поворачиваясь, тихо сказала она.

– Я это понял, – шепнул Денис.

Почти все дома были без дверей. Вместо стекол, как это было в доме Ислана, на окна были натянуты куски полиэтиленовой пленки.

Он уловил взгляд справа и, покосившись, увидел худого, явно славянского происхождения пожилого мужчину в накинутом на голые плечи старом кителе.

– Сволота! – услышал Денис его дрожащий от ненависти голос. – Наши придут, тебя на первом суку вздернут, гадина!

Он заметил, что во всех домах поспешно закрывали проемы окон изнутри.

– Видать, тяжко русским у вас в раю мусульманском, – процедил он.

– Не только русским, – ответила Малика. – Но русским хуже всех.

– Малика! – услышали они мужской голос.

Денис мысленно обложил себя матом. Рассматривая дома русских жителей станицы, он ослабил внимание и не заметил вышедших из третьего справа от них небольшого, крытого соломой дома троих бородачей.

Она что-то сказала по-чеченски. Двое бородачей пристально смотрели на Дениса. Первый, кивнув на него, о чем-то спросил ее. Она ответила. Он услышал:

– Бараев.

Чеченец сразу потерял к Денису всякий интерес. Двое других насмешливо и, как показалось Денису, с презрением некоторое время рассматривали его.

«Не жалуют борцы за чистоту ислама своих славянских помощников», – мысленно усмехнулся Калмыков.

Он увидел, как Малика, засмеявшись, поправила на плече ремень винтовки, пошла дальше, и двинулся за ней.

И тут из дома, из которого вышли трое, раздался душераздирающий женский крик.

Судорожно глотнув, Денис, не замедлив шага и внешне никак не отреагировав на это, продолжал идти за Маликой.

Крик раздался снова. Глухо лопнул выстрел.

– Женщина сына прятала, – замедлив шаг, дав возможность Денису догнать ее, проговорила Малика. – Она русская. Муж чеченец. Он умер. А сына она на войну не отдавала. Он в горах был. Пришел, за ним и явились. Ему пятнадцать лет.

– Пацанов на войну тащат, – зло буркнул Денис. – Духи…

– В четырнадцать лет мальчик в Чечне уже мужчина.

– А почему ты не замужем? – вдруг спросил Денис.

– Вот дом, – ушла она от ответа. – Зайдем. Ничего не проси, даже воды.

– И не стал бы, – процедил Калмыков. – Яду накапают… духи!

– Я тоже чеченка, – остановившись, повернулась к нему Малика. – Не надо так говорить обо всех. Я пять лет училась в России и знаю, что не все русские прекрасные люди. – Вздохнув, повернулась и пошла к калитке большого дома.