Падение «Вавилона» - Андрей Молчанов

Поворот ключа в замке — и беглец скрылся в темном зеве багажника, тут же прикрыв за собой крышку, с внутренней стороны которой предусмотрительно была приделана веревочная петля.

Мне подумалось: если приехавший комитетчик — провокатор, то шутку над нами он учинил хотя и злую, но элегантную.

— Подкопа-аев!!! — разнесся над плацем ор дневального. — В канцелярию!!!

Я снова предстал под очи властительной троицы. Отрапортовав, коротко кивнул чекисту, получив в ответ такой же кивок — дескать, понял…

— Сержант, — произнес он, — вам придется проехать со мной… Прояснить кое-какие вопросы.

— Какие вопросы?

— Узнаете на месте.

— На каком месте?

— Сначала поедем в Ростов… Который на Дону.

— А потом?

— Сержант, — произнес комитетчик с терпеливой укоризной в голосе, — сейчас вы немедленно переоденетесь в парадную форму, соберете все вещи и получите необходимые документы от командира батальона. Это все, что вам необходимо знать.

— Может, все-таки, останетесь, отдохнете? — участливо предложил ему командир полка. — Итак ведь всю ночь в дороге…

— Не привыкать, — небрежно отмахнулся он. — В крайнем случае… Сержант, у вас есть права?

— Да вы что! — побагровел комбат. — Его — за руль?! Останетесь без машины! Такому дай пароход — море высохнет! Его разве только в багажник!

— Багажник занят, — грустно вздохнул комитетчик. Затем посмотрел на часы. — Пора… Мне еще предстоит заехать в колонию.

— Да, — глубокомысленно подтвердил командир полка, — начальник оперативной части ждет вас…

Контрразведчик поднялся с кресла. Сказал:

— Я откланиваюсь, товарищи, вам желаю успешных розысков Меркулова, жду положительных сообщений. Все прочешите!

— Одного поймали , — сказал комбат, имея в виду, вероятно, вчерашнего беглеца с жилой зоны, — поймаем и другого…

— Разрешите идти? — вопросил я, прервав эту трогательную чекистскую беседу.

— Я думал, вы уже переоделись, сержант, — удивленно произнес комитетчик. — Что-то вы долго собираетесь.

— Как вор на ярмарку, — прокомментировал комбат.

Я ринулся в каптерку, собрал вещмешок и возвратился к комбату за командировочным предписанием.

Пункт моего назначения в предписании был указан в незатейливой и краткой формулировке: КГБ СССР.

— Разрешите идти? — поднес я руку к околышу фуражки.

— Сгинь, нечистая сила! — рявкнул комбат.

В колонии Михаил Александрович провел около часа. Я тем временем попрощался с ребятами из караула, обошел пожарище, погруженный в сентиментальные воспоминания о дизеле, прошедшем лете, своей уголовной бригаде, членов которой мне вряд ли суждено было когда-либо увидеть, да и не стоило, наверное, встречаться с этакими субчиками на свободе…

«Кум», вышедший провожать ответственного полковника, сказал мне на прощание следующее:

— С тобой, возможно, еще встретимся… Хотя общий режим светит тебе навряд ли. Строгий — это да. А со временем и особый.

— Желаю вам аналогичных благ, гражданин начальник, — учтиво ответил я.

— В машину, сержант! — ледяным тоном подытожил нашу пикировку полковник.

И вот, поселок Северный позади…

— Так куда я все-таки еду? — спросил я Михаила Александровича.

— Честно? Не знаю, — пожал он плечами. — Придумаем что— нибудь. Просто я понял, что, если не возьму тебя с собой, кончишь ты благодаря усилиям своего командования, да и своим собственным печально. Но это не главный фактор. Я спасаю тебя, потому что… Ну, в общем, что бы тобой ни руководило, а сделал ты дело полезное и большое. Для Родины, не побоюсь сказать.

От уточняющих вопросов я воздержался, понимая, что ответы получу едва ли.

Между тем, несмотря на марку машины, ее номерной знак и мигалку, нас тормозили на всех постах ГАИ, требуя документы и внимательно рассматривая наши лица: розыск Олега велся по самой жесткой программе.

Лишь выехав далеко за пределы области, мы, свернув в лесопосадки, остановились, выпустив бедолагу из чрева багажника.

После объятий с боевым товарищем Олег изумленно воззрился на меня.

— А ты каким образом?.. Дезертировал, что ли?

Михаил Александрович кратко описал оперативную обстановку, сложившуюся вокруг моей разнесчастной личности.

— Ну и правильно! — одобрил Олег. — Армия большая, место, где ему дослужить, найдем. — Он расстегнул зековскую спецовку. Спросил: — Одежда есть?

— Одежда, парик… — степенно ответил Михаил Александрович. — Усы, очки… Все, как положено.

— А куда путь держим? — Из кармана спецовки Олег достал сверток с моими деньгами, передал их мне.

— Для начала в столицу!

У меня сладко заныло сердце.

Москва! Увижу ль я тебя?!

— Увидишь, — коротко взглянув на мою физиономию, сказал Олег, без труда прочитав простые мысли сержанта Подкопаева.

Через несколько минут «мерседес» снова тронулся в путь. Скоро в оконце замелькали родные елки и сосны.

Лес! Как он мне был дорог и мил, каким невыразимо прекрасным и волшебным казался после чуждых голых степей с их редкими корявыми деревцами, насаженными по берегам каналов! Лес! С его хвоей, осенней медью вековых дубов, грибами и травами…

Душа моя пела.

Терехина Паркер в Бангкоке не встретил, однако в местном отделении ЦРУ подтвердили правильность версии, выдвинутой рябым Сергеем: объект находился в Паттайе — экзотическом курортном местечке на побережье.

Однако торопиться туда Джошуа не стал, решив провести ночь в столице Таиланда. Он смертельно устал от многочасового перелета, к тому же наваливающейся слабостью и тошнотой давала знать о себе болезнь, а потому пришлось отказался от идеи посетить знакомые бордели, где им планировалось скоротать веселую ночку.

Он снял номер в отеле «Уотергейт», на сорок шестом этаже, заказал обильный ужин с креветками, лобстерами и прочими блюдами морской кухни, приправленными острыми и пряными специями и, плотно перекусив, устроился у окна со стаканчиком виски, глядя на вечернее лилово-черное небо над огромными белыми параллепипедами небоскребов и переплетением широких эстакад.

Бангкок невольно напоминал ему Манхэттэн. Здесь все отстраивалось по американскому образцу — здания, трассы, торговые центры, причем заимствование очевидно угадывалось даже в деталях: бирюзового цвета дорожные знаки, бензоколоники с эмблемами знакомых нефтяных компаний, круглосуточные магазинчики «сэвн— илэвн»… Не говоря уже о таких мелочах, как сантехника в отеле, которая была также американского производства.

Джошуа подумал, что половина мира, даже не подозревая об этом, проживает, в сущности, в Америке, неуклонно расползающейся по всему свету. И его, Паркера, контора не просто причастна к таковому процессу. В нем заключается и весь смысл существования ЦРУ.