На вершине бездны - Артем Евгеньевич Белянин

и едва не упал. Очередной размашистый удар пришёлся вскользь, полосонув ассасина по бедру, но, перекатившись по полу, раненый Карим пронзил кинжалами сапоги коменданта, пригвоздив его ноги к полу. Коррадо заревел от боли и, размахивая мечом, попытался достать врага. Однако ассасин, нырнув под руку коменданта, вскочил ему за спину и, схватив одной рукой за бороду, а другой — за волосы, рывком заставил его огромную голову с хрустом неестественно вывернуться. Тяжёлое тело коменданта с металлическим лязгом кирасы рухнуло на паркет. Выпученные глаза тирана зло и нелепо смотрели на подчинённых, словно отказываясь принять истину, что дни его власти и жизни уже сочтены. Солдаты, заворожённо глядящие в эти злые, наполненные безумством и яростью глаза, не могли пошевелиться, и лишь вывалившийся изо рта коменданта синий язык заставил бойцов очнуться от наводнившего их морока.

Карим, тяжело дыша, поднялся на ноги. Взглянув на изуродованное тело ненавистного врага, он брезгливо отвернулся и подошёл к лежащей у окна возлюбленной. Подняв на руки хрупкое тело, ассасин, прихрамывая, зашагал в широко распахнутую дверь, где некогда был их сад.

Солдаты молча наблюдали за ассасином, переминаясь с ноги на ногу. Подойдя к двери, Карим увидел погибшие деревья. Там больше не пели птицы, и только чёрные сухие ветки, словно костлявые руки, тянулись в угрюмое грозовое небо. Смотрящий вслед ассасина Корвалью взял из рук одного из солдат арбалет и выстрелил Кариму в спину. Наконечник хлёстко пробил куртку, опустив ассасина на колени. Смертельно раненный Карим молча поднялся на ноги и, пошатываясь, всё же внёс Читану в погибший сад. Бережно положив возлюбленную под деревом, ассасин устало выдохнул и, обняв её своей тёплой рукой, затих навеки.

Глава 38

Пробираясь вглубь джунглей, Тахо всё чаще останавливался, дожидаясь, когда Гаспар и Веласкес его нагонят.

— К чёрту! Я устал! — сползая спиной по стволу дерева, произнёс конкистадор.

— Давайте передохнём, — снимая с себя походный мешок, сказал крестоносец.

— Солнце скоро зайдёт, — глядя на длинные тени, произнёс Тахо. — Не отыщем храм до заката — ночь будет трудной.

— Они сожрут нас живьём! — нервно отгоняя от лица назойливых насекомых, выпалил Веласкес.

— Остров не так велик, — обтирая пот с лица, произнёс Гаспар. — Думаю, мы уже близко.

— Тише! — подняв вверх руку, сказал Тахо.

Насторожившись, индеец всмотрелся в притихшие джунгли.

— Люди, — тихо произнёс он, указав томагавком в сторону снующих вдали силуэтов.

— Чёртовы солдаты. Они уже в печёнках сидят! — приподнимая шлем, прошипел Веласкес.

— Кажется, они что-то нашли, — выглядывая из-за дерева, произнёс Гаспар.

— Нужно проверить, — сказал Тахо и бесшумно скользнул в заросли.

Спустя несколько минут индеец вернулся, держа в руке лук.

— Что там? — поднимаясь, спросил Гаспар.

— Ещё пирамида, — убирая лук за спину, ответил Тахо. — Солдаты открыли вход и вошли внутрь. Часовых я отправил к предкам, — обтирая о бёдра топор, добавил индеец.

— Идёмте, — поднимая с земли мешок, сказал Веласкес. — Если это тот самый храм, то нам стоит поторопиться, пока Кобылин и его мерзавцы не добрались до «Всевидящего» без нас.

— Предлагаешь войти в пирамиду, кишащую солдатами? — поправляя на бёдрах тяжёлые ножны, спросил Гаспар.

— Да, — сухо ответил Веласкес. — Если этот «Всевидящий» действительно существует и наша судьба в его руках, то всё идёт ровно так, как и должно. Да и я предпочту умереть в бою, нежели быть съеденным проклятыми москитами, — отмахиваясь от роящихся над его головой насекомых, добавил он.

— Что ж, да будет так, — поведя могучими плечами, произнёс крестоносец и зашагал вперёд.

Подойдя к невысокой пирамиде, мужчины, переступив трупы часовых, подошли к входу.

— Тишина, — всматриваясь вглубь уходящего вниз коридора, произнёс Веласкес.

— Как думаешь, сколько их там? — взглянув на Тахо, спросил Гаспар.

— Не меньше пятнадцати, — спокойно ответил индеец.

— Сколько бы ни было, ублюдки оттуда не выйдут, — со скрипом сжимая сырую перчатку, сказал конкистадор. — Я сполна поквитаюсь за Барта.

— Только не теряй голову, — шагнув в тёмный коридор, произнёс Гаспар.

Следом за крестоносцем в пирамиду вошли Тахо и Веласкес. Спуск был точно таким же, как и прошлый. Обнажив оружие, мужчины не спеша спускались всё ниже и ниже, готовясь оказаться в круглом зале, подобному тому, где погиб Эстебан. Однако, к их удивлению, спуск окончился развилкой с тремя проходами, каждый из которых уводил ещё глубже.

— Куда теперь? — осветив факелом каждый проход, спросил Гаспар.

— Гипогей! — воскликнул Веласкес, уперев свой колючий взгляд на высеченную над одним из спусков глубокую надпись.

— Боже милостивый, — выдохнул Гаспар. — Мы нашли его.

— Надеюсь, Кобылин выбрал эту же дорогу, — проведя кончиком эспады по каменному своду, произнёс Веласкес. — Не терпится вспороть его жирное брюхо.

— Идёмте! — сказал Гаспар и, пригнувшись, шагнул в каменный проём.

Уходя всё ниже, отлогий спуск становился шире и вскоре привёл мужчин в огромный каменный зал, с уходящими в разные стороны мрачными галереями.

— Святой Доминго! — раздался голос Веласкеса. — Это ещё что? — с удивлением глядя на разбросанные повсюду трупы солдат и странного вида монахов, добавил испанец.

— Кажется, этот храм обитаем, — оглядывая древние стены и окровавленное одеяние убитых монахов, произнёс Гаспар.

— Но сражаться эти святые отцы явно умеют, — перевернув ногой одного из солдат с перерезанным горлом, сказал Веласкес.

— Не думаю, — покачивая головой, произнёс Гаспар. — Просто их было много, и они не были рады осквернению святыни, — пихнув носком сапога ритуальный кинжал, добавил крестоносец.

Перешагивая ковёр из тел, мужчины двинулись дальше.

— Здесь чертовски холодно! — выпуская пар изо рта, заметил Веласкес.

— Эти пещеры глубоко под землёй, было бы странно, если здесь было тепло, — поёжившись, ответил Гаспар.

— Эти чаши с огнём вдоль стен, у них довольно мощное пламя, — произнёс Веласкес. — Думаю, если бы их тут не было, мы точно окоченели.

— Едва ли эти светильники способны обогреть такие галереи, они их даже освещают с трудом, — бросив взгляд на коптящие языки пламени, сказал Гаспар.

— Здесь какие-то надписи, — раздался голос Тахо, освещающего факелом стену.

— А ну-ка, подвинься, друг, — отстраняя индейца, произнёс Веласкес и коснулся процарапанных в камне символов.

— Что там, Хуан? — обернувшись, обеспокоенно спросил Гаспар.

— «Добро пожаловать в бездну», — прочитал Веласкес и, неожиданно найдя в памяти отголосок этой надписи, хмуро опустил глаза.

— Действительно, бездна, — со вздохом произнёс Гаспар, осматривая танцующие по сводам зловещие тени. — И мы, видимо, на самом её дне, — угрюмо добавил он и, шаркая ногами, двинулся дальше.

Продвигаясь вглубь подземелья, Тахо оборачивался, прислушивался и смотрел вверх — туда, где из-под тёмных сводов на него смотрела пугающая темнота.

— Что с тобой, дружище? — заметив беспокойство индейца, спросил Гаспар.

— Он всё ближе. Я чувствую его присутствие. Чувствую его дыхание, — с лёгким