Жребий воина - Дмитрий Ладыгин

Они вышли на улицу и остановили старенький «Москвич» с немолодым туркменом за рулем.

— Тут пешком десять минут, — сказал водитель, удивляясь их просьбе.

— Мы не местные, — сказал Сергей.

Водителю захотелось поговорить. Когда они стояли на перекрестке по сигналу светофора, он сказал:

— Из России?

— Допустим, — сказал Сергей.

— Допустим, — повторил водитель и усмехнулся, словно предвидел такой не очень вежливый ответ приезжих из России. — У меня сын коммерцией занимался. В Москву ездил. На таможне обижают, на улице обижают, милиция везде пристает. Почему так? Вы здесь любого приезжего спросите — их мы никогда не обижаем. Сказать почему?

— Почему? — поиграл желваками Сергей.

— Гостя уважать надо, — сказал водитель. — Вот так-то.

Он провез их по узкому извилистому проезду между двумя школами и детским садом и сказал:

— Вот здесь должно быть.

— Сколько с нас? — спросил Сергей.

— Ай, сколько дашь, — сказал водитель безразличным тоном.

— Так сколько? — переспросил Сергей.

— Сколько дашь, братишка, — повторил водитель.

Сергей подал ему эквивалент одного доллара по курсу черного рынка:

— Столько хватит?

— Можно даже меньше, — сказал водитель.

— Ничего. Спасибо, — бросил Сергей.

— В этот подъезд? — спросил Шурик.

— Кажется, — сказал Сергей.

Они стояли перед длинным трехэтажным домом, окруженным беседками из винограда в живой ограде из каких-то ярко-зеленых колючих кустарников. Они уже заметили, что эти кусты в Ашхабаде — самое распространенное растение.

Они вошли в подъезд и поднялись на второй этаж. Перед ними была металлическая зеленая дверь с «глазком». Звонок не работал.

Сергей постучал.

Дверь распахнулась, и они увидели на пороге одетого в широкие темные шаровары и белую футболку молодого человека. Он был очень похож на кидалу, которого они искали. Только был чуть ниже ростом, немного полнее и имел не черные, а темно-каштановые волосы.

— Рома? — спросил Серией, лишь бы не таращиться на него в молчании слишком долго.

— Да, — кивнул Ильясов. — Вы ко мне?

Они молчанием выразили согласие.

— Проходите, — сказал Ильясов.

Они оказались в чистой и хорошо отделанной, но какой-то пустой трех- или четырехкомнатной квартире. Ильясов пригласил их в гостиную. Здесь не было мебели. Пол был устлан потертыми ковриками. Валялись плюшевые и ковровые подушки. Посреди пола была расстелена клеенка. На клеенке дымился фаянсовый чайник, стояла половина арбуза с воткнутым ножом, лежала лепешка местного хлеба. На блюде была куча зелени. В большой пиале белела густая масса, похожая на очень жирную сметану.

Видя замешательство гостей, Рамазан с улыбкой указал им на пол и сказал:

— Будьте как дома.

Они неуклюже присели на пол: Сергей по-турецки, а Шурик обхватил коленки руками, как подмосковный дачник у костра.

Он принялся нарезать арбуз, а потом стал наливать зеленый чай в три маленькие пиалы. Между делом он говорил:

— В жару есть ничего тяжелого не хочется. Вы, я смотрю, приезжие, да? Простите, ребята, но я за последнюю поездку со столькими людьми познакомился, что уже привык к визитам незнакомых людей. Понадавал адресов. Вы не поверите: только на прошлой неделе два раза приезжали в гости: парень с девушкой из Казани и двое ребят-чеченцев из Астрахани. Вы еще наши красоты не видели? Я так гостей заманивал: говорил им про визовый режим, который скоро будет. Потом, говорил я, уже труднее будет. Ай, когда машина есть — не проблема на пару дней приехать, правда?