Инструктор. Глубина падения - Андрей Воронин

– Понял, – согласился Забродов, хотя все эти чисто бандитские штучки его весьма напрягали.

– И еще… Возьмите папку с документами. Мне свою забрать будет сложно, меня могут вычислить. А документы нам нужны… – попросила Грановская.

– Ева, вы это говорите от себя, не по принуждению? – спросил Забродов и добавил: – Скажите всего «да» или «нет».

– Да, – твердо сказала Ева. – Когда вы приедете, все сами поймете.

– Хорошо, – согласился Забродов.

– Через десять минут спуститесь вниз. Там вас будет ждать синяя «ауди», – сказала Ева, – вас позовут. Садитесь и ничего не спрашивайте. Эти люди обещали мне помочь.

Забродов зашел в кабинет, отставил томики Достоевского, открыл тайник и достал оттуда папку с документами. Покачав головой, взял ее с собой.

Он понимал, что оружие у него сразу заберут, но, подумав, все-таки захватил свой старенький «Макаров». Хотя надеяться приходилось только на себя самого. Стараясь быть пунктуальным, Забродов закрыл распахнутые настежь из-за уже вполне летней жары окна и спустился вниз, где у подъезда действительно стояла невзрачная темно-синяя «ауди» с тонированными стеклами.

Как только он вышел, задняя дверца распахнулась, и чернобородый мужчина, как показалось Забродову, с восточным акцентом позвал:

– Господин Забродов!

В машине, кроме бородача и водителя, никого не было. Машина тут же тронулась с места, а бородач деловито похлопал Забродова по карманам и выудил из джинсовки пистолет. Ничего не сказав, он спрятал его в карман своей кожанки и достал черную косынку, которой завязал Забродову глаза.

– Вас должны были предупредить, – сказал он.

– Да, – кивнул Забродов. У него был свой собственный профессиональный прием: через несколько минут, привалившись к окну и сделав вид, что задремал, он аккуратно сдвинул повязку так, что смог отмечать дорогу.

Двухэтажный кирпичный дом, возле которого они притормозили, находился в нескольких километрах от Кольцевой, на краю нового коттеджного поселка.

Глаза Забродову развязали, только когда машина въехала в ворота.

Двери были уже открыты, и они смогли сразу войти в дом. Все окна в холле были зашторены, но и без дополнительного освещения было достаточно светло. Здесь их уже ждала Ева Грановская. Сопровождавший Забродова бородатый мужчина с видом хозяина уселся на стоящий у стены обтянутый светлой кожей диван и, щелкнув пультом, включил телевизор.

Грановская подошла к Забродову, не скрывая волнения, ухватила его за руку и проговорила:

– Вы должны мне помочь. Я, то есть мы, сейчас постараемся вам все объяснить. Но самое главное – Митя. Нам нужно его найти.

– Конечно. Не волнуйтесь, – как можно спокойнее сказал Забродов, – я сделаю все, что от меня зависит.

– Папка, вижу, у вас, – кивнула Ева удовлетворенно. – Но сначала мы должны найти Митю.

– Митя говорил вам, что их держат в доме Паршина, и просил туда приехать, – напомнил Забродов, стараясь выстроить логическую цепочку.

– Да, – кивнула Ева, – я уже собиралась ехать туда, но потом раздался еще один звонок… Лика сказала, что они находятся у офиса «Серебряных крыльев». А это в центре города, что довольно странно. Я посоветовалась с моими новыми друзьями и решила за город не ехать. Тем более у меня все равно нет нужной Паршину папки. Но к загородному дому Паршина и к офису поехали парни. Они все узнают и должны вот-вот позвонить.

– Парни все такие? – спросил Забродов, кивнув в сторону своего бородатого конвоира, который, судя по доносящейся с экрана стрельбе, был поглощен просмотром боевика.

Грановская, вздохнув, пожала плечами и кивнула.

– Но, может, нам лучше поговорить наедине? – понизив голос, спросил Забродов.

– В данный момент у меня от моих новых друзей не должно быть секретов, – заметила Грановская тоже тихо, но с особым ударением.

– Хорошо. Как знаете, – пожал плечами Забродов, которому эта ситуация не очень нравилась.

Будучи инструктором ГРУ, он не раз имел дело с людьми с Кавказа и Ближнего Востока. И отлично знал, что и в жизни, и в работе, не говоря уже о боевых действиях, они умеют вести двойную игру. Даже когда тебе улыбаются и оказывают всяческие знаки внимания, жди подвоха. А уж женщину ласковыми словами и взглядами им одурачить и заставить плясать под свою дудку – раз плюнуть.

– Когда вы все узнаете, – поспешила добавить Грановская, уловив в реакции Забродова недоверие, – вы меня поймете и поддержите. Я ведь журналистка и в людях, поверьте, разбираюсь. И потом, есть обстоятельства… Но я одна вам все рассказать не могу. Мы сейчас поднимемся наверх, и вы все узнаете.

Грановская взяла мобильный, набрала номер и сказала:

– Лена, он уже приехал, мы сейчас к тебе поднимемся.

Получив, очевидно, согласие неизвестной Лены, Грановская обратилась к Забродову:

– Пойдем, она нас ждет.

И только они повернулись в сторону лестницы, как бородатый парень, который, казалось, был поглощен просмотром кинобоевика, щелкнул пультом и, поднявшись с дивана, первым начал подниматься по лестнице. На втором этаже было несколько дверей. Бородач остановился возле той, что левее, дав возможность Грановской самой постучать.

– Можно? – спросила она, заглядывая в дверь, и улыбнулась.

– Да, заходите, – послышался приятный женский голос.

– Идемте, – кивнула Грановская Забродову.

Небольшая, ослепительно белая комната была обставлена как гостиная. Удобный, обтянутый вишневым велюром диван, журнальный столик со стеклянной столешницей, на котором стояла ваза с фруктами – яблоками, грушами, апельсинами, виноградом – и лежала папка с бумагами. Напротив на стене – плазменный экран. Спинками к нему у журнального столика стояли два мягких, тоже вишневого цвета кресла. Окно было зашторено такими же белыми, как стены, жалюзи.

На диване сидела молодая кареглазая девушка в светлом, явно восточном шелковом одеянии. Ее укутанное шелковым платком лицо было открыто, и поэтому сразу бросались в глаза аккуратно очерченные черным брови и подведенные вишневой помадой упругие губы. Но румяные щеки и слегка курносый нос выдавали в ней не восточную женщину, а славянку. При этом живой, можно сказать, цепкий взгляд указывал на ее ум и сообразительность.

– Проходите, – проговорила она, слегка приподнявшись, и, указывая на кресла, добавила: – Присаживайтесь.

Потом она взглянула на бородатого парня, который вошел вместе с Грановской и Забродовым, и попросила:

– Ахмет, выйди. Подожди нас внизу.

Ахмет недовольно повел плечами, но тут же вышел и прикрыл дверь.

Когда гости сели, женщина, окинув гостей оценивающим взглядом, вздохнула и, будто сбросив маску, мягко и чисто по-женски, как показалось Забродову, вполне искренне сказала: