Игрушка из Хиросимы - Максим Шахов

Бондарев чихнул три раза подряд, а потом медленно выпрямился во весь рост. Поле боя сохраняло мертвую неподвижность. «Черномасочники» валялись в абсолютно неживописных позах, стволы их автоматов испускали последние чахлые струйки дыма.

Все было кончено.

Он окликнул Макимото и вдруг услышал посторонний звук, приглушенный и далекий, словно доносящийся из-под земли. Но раздавался он здесь, рядом. Рычал заведенный двигатель. Потом Бондарев увидел, как с места сорвался белый внедорожник и, опасно виляя, помчался к выходу из гаража. Он исчез из виду раньше, чем можно было сосчитать до трех.

Оглянувшись, Бондарев увидел Макимото, поднимающегося с бетона. Он был цел и невредим, только брюки перепачкал в чем-то липком.

— Один ушел, — сказал ему Бондарев. — Должно быть, командир, наблюдавший за операцией издали.

— Теперь он сюда не сунется, — ответил Макимото, безрезультатно пытаясь оттереть пятно на колене.

— Зато оповестит остальных, что мы остались в живых.

— И что?

— А то, что охота будет продолжаться.

— Тогда нам лучше не ездить в Хиросиму. Давайте переждем опасность у меня в квартире.

— Слишком предсказуемо, — покачал головой Бондарев. — А вот в Хиросиме нас никто не ожидает. Где твоя колымага?

Вздохнув, Макимото показал пальцем в угол и собирался направиться туда, когда был остановлен пятерней, ухватившей его за рукав.

— Ты даже не хочешь взглянуть на тех, кто пытался убить нас? — спросил Бондарев.

— Зачем? — передернул плечами Макимото.

— А вдруг узнаешь кого-нибудь из них?

— Сомневаюсь.

— Попробую рассеять твои сомнения. Иди сюда.

Переходя от одного трупа к другому, Бондарев срывал со всех маски. Лица двоих были не повреждены, потому что пули попали в грудь. У третьего вместо одного глаза зияла дыра, а лицо его было залито кровью.

При виде этого трупа Макимото вскрикнул и покачнулся. Сообразив, что парень готов грохнуться в обморок, Бондарев удержал его за плечи и спросил:

— Узнаешь кого-то из этих ублюдков?

— Только двоих, — ответил Макимото. — Они работали в моем офисе. Кто бы мог подумать…

— Я вот подумал, — кивнул Бондарев. — Очень уж хорошо были осведомлены Хозяева о твоих делах. Значит, отирались рядом.

— Да-да. Очень проницательная мысль.

— Третьего узнал?

— Трудно сказать, — пробормотал Макимото. — Кажется, сталкивался с ним пару раз в лифте.

— Учти на будущее. Враги всегда стараются подобраться как можно ближе. Запомни эту простую истину.

— Запомнил.

— Тогда поехали. До Хиросимы путь неблизкий.

Они уселись рядом на передние сиденья, Макимото набросил на плечо ремень безопасности, а Бондарев не стал. Махнул рукой вперед, буркнул:

— Поехали.

Из гаража на свет божий вел только один путь, но Бондарев был уверен, что засады не будет. Хозяева северных территорий зализывают раны и вынашивают планы мести. В данный момент им не до них. И вообще они не герои. Скорее всего, перед акциями их одурманивают наркотиками или они проделывают это самостоятельно. В обычной же жизни это обычные люди, со своими слабостями и недостатками. Фанатизм им не присущ, что доказывают трупы двух офисных клерков. Героизм тем более, судя по тому, что один из Хозяев попросту смылся, бросив своих сообщников в беде…

Но теория — теорией, а практика — практикой. Когда машина Макимото выезжала из помещения, Бондарев на всякий случай сполз как можно ниже, чтобы не стать слишком легкой мишенью. На улице он развернулся лицом к заднему окну и долго наблюдал, не преследуют ли их.

— Никого? — спросил Макимото с надеждой.

— Все в порядке, — ответил Бондарев. — Сворачивай налево и поезжай все время прямо.

Через десять километров они выскочили на хайвэй, ведущий в Осаку. Некоторое время Бондарев молчал и смотрел назад, а потом сел прямо.

— Тормози, — сказал он. — Если за нами все-таки следили, то теперь они уверены, что мы решили добираться по автостраде. Созвонились и устроили засаду где-нибудь впереди.

— Как же быть? — заволновался Макимото.

— Очень просто. Перед нами съезд на Иокогаму. Мы отправимся в аэропорт и полетим в Хиросиму самолетом.

— Здорово. Я бы не додумался.

«Поэтому ты — это ты, а я — это я», — подумал Бондарев.

Некоторое время он хранил молчание, но когда до иокогамского аэропорта осталось десять километров, Макимото наконец услышал, что потребуется от него по прибытии в Хиросиму. Судя по широкой ухмылке, это ему понравилось. Бондарев тоже был доволен реакцией спутника. Макимото знал план лишь в самых общих чертах. Убийственные подробности пока что были известны только Бондареву.