Право выжившего - Сергей Зверев

Стучат колеса. Мечутся по тамбуру дети. Звенят стаканы, и слышится из купе привычное «Ну, будем». Пассажиры спят, завернувшись в простыни, листают книги, ведут долгие разговоры о жизни, о политике. Пылятся пакеты и чемоданы. Лежат наверху две объемистые сумки с маковой соломкой…

Как и обещал Михась, работа была не тяжелая. Глазей в окно, пей чай, трепись с попутчиками. Заливай, что тебе скоро в армию и ты едешь в Московскую область повидать тетушку. И присматривай за грузом – он дорого стоит.

Сева за свою жизнь насмотрелся множество фильмов про наркомафию. В них чемоданчики с пакетами белого порошка менялись на чемоданчики с деньгами. В них гремели выстрелы, бились шикарные машины, стрекотали вертолеты и обязательно присутствовали красивые блондинки. Такая жизнь виделась беззаботной, интересной и приятной. Но опасной. В том, чтобы перевозить в купе товар, приятного было немного меньше, но зато, как заверял Михась, и опасности ровным счетом никакой. Кому интересно проверять мальчишку? А если и возьмут за ухо – главное, ни в чем не признаваться. Знай себе тверди, что сумки передали случайные люди, а что в них – понятия не имеешь… Правда, верилось в такую простоту и легкость с трудом, но Севе хотелось верить – и он верил. И чувствовал себя очень неплохо.

– Хоть бы в Чечню не послали, – в который раз заводила знакомую песню пышнотелая женщина лет сорока пяти. Груженная гостинцами, она ехала к сыну, служившему в Москве.

– Не пошлют, – возразил второй попутчик – очкастый, интеллигентного вида мужчина лет пятидесяти. – В горячие точки направляют только с согласия солдат.

– С согласия, – вздохнула женщина. – Он у меня шебутной. Сам в армию напросился – говорит: хочет испытать себя. А теперь в горячую точку просится.

– Зачем? – удивился Сева.

– За Россию, говорит, воевать хочет, – хмыкнула женщина. – А у меня детей всего двое. И мне эта Россия… Лишь бы дите живо было. Пусть кто другой за нее воюет.

– И это верно, – кивнул очкарик. – А вы как считаете, молодой человек? – обернулся он к Севе.

– Не хочу воевать, – отрезал Сева.

– Вот, правильно, сынок, – попутчица пододвинула к Севе пакет с пирожками. Она всю дорогу пичкала его разной снедью – он напоминал ей сына.

– Беда с этой молодежью, – покачал головой очкастый. – На мотоциклах как бешеные по ночам носятся. Ансамбли эти. Наркотики. Вот ты, Всеволод, как относишься к наркотикам?

– Плохо, – сказал Сева.

– Вот, есть все же нормальные ребята, – кивнул очкарик в сторону Севы. – Но большинство… Пропащее поколение.

– Муж-то ездил к нему, – гнула свое женщина. – Обещал всыпать по первое число. А я хочу кому-нибудь денег дать, чтобы не посылали сына никуда. Кому бы дать-то?

– Это надо на месте поспрашивать, – сказал очкастый интеллигент.

Сева слушал разговор, с готовностью уплетая за обе щеки пирожки и запивая «Пепси».

Пассажирский поезд тащился устало, как будто после тяжелой болезни. Он простаивал у каждого столба и останавливался на каждой станции. Как раз это-то и было нужно. Выгружать такой груз лучше на незаметном полустанке, где о милиции и слыхом не слыхивали и где никто не поинтересуется, что же лежит в здоровенных сумках у молодого человека. Севу должны были ждать на одной такой станции на самой окраине Московской области.

– Стоянка – две минуты, – сообщила проводница.

А Севе больше и не надо. Очкарик, твердивший о вреде наркотиков, помог Севе выгрузить сумки и покачал головой: