Главное доказательство - Павел Орлов

Я снова усаживаюсь на лавку перед собеседником и закуриваю. И плевать мне сто раз на его отношение к никотину. Почему, вообще, его уговаривать нужно, как дитя малолетнее?! В конце концов, кто из нас должен быть больше других заинтересован в том, чтобы в данном конкретном случае восторжествовала справедливость: я или он?

– На месте убийства обнаружен след вашего пальца – это доказано. И отпечаток этот оставлен кровью Глебова – это тоже доказано. В обоих случаях эксперты категоричны, и у меня нет оснований им не верить. Это значит, что ваш палец каким-то образом контактировал с кровью убитого, а потом этим же пальцем вы прикоснулись к косяку[13]двери. Другого объяснения я не вижу. И теперь, раз уж вы Глебова не убивали, давайте подумаем, как это могло произойти. Я имею в виду отпечаток пальца. Вариант, когда он появился на двери до убийства, я отметаю. Если бы вдруг у Алексея Викторовича кровь в вашем присутствии пошла, то вы бы этот случай хорошо запомнили и рассказали бы о нем и следователю, и мне. Да и потом хозяин квартиры был чистюля, и пальчик ваш, появись он на двери, долго бы не просуществовал. Значит, остается одно – вы контактировали с трупом после убийства. Разве не так? Если не так – пожалуйста, опровергайте! Я допускаю, что вы боитесь подвести кого-то и именно поэтому скрыли этот факт от следователя. Но мне прошу все же сказать правду. Впрочем, можете даже не говорить мне, зачем вы туда приезжали.

Произнеся эту фразу, я внимательно смотрю на Власова. Тот слушает молча, глядя чуть в сторону от меня – на стену, но ни на его лице, ни в его взгляде не видно никакой реакции.

– но скажите хотя бы, в котором часу это было? Точное время может быть важно для поисков подлинного убийцы. Поверьте, у меня уже есть на этот счет кое-какие соображения, и даже определенные факты.

Я умолкаю в ожидании. Мужчина опускает глаза в пол, тяжело вздыхает и, после небольшой паузы, отрицательно качает головой.

– Следователь меня уже об этом спрашивал. Ему я ответил, и вам тоже могу сказать, что действительно был в квартире Глебова третьего сентября, но только днем. Днем, понимаете?… И не мог я его кровью свой отпечаток там оставить. Не мог.

Тьфу ты, растудыть твою налево. Ладно, ты мне не веришь, но Людке-то мог бы поверить! Почерк, что ли, не узнал? Что ж, попробуем пока сменить тему.

– Хорошо, тогда еще вопрос. Скажите, вам знакома фамилия Бердник?

– Нет.

На сей раз реплика последовала незамедлительно. Обычно так отвечают, когда не хотят разговаривать и при этом не считают нужным это нежелание скрывать. Возможно, у него и к тому есть определенные причины, но. я-то тут при чем? Как мудро заметил в свое время Валька Филиппов, отпуск дается сотруднику один раз в году, и провести его надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно потраченные сутки. Полностью согласен с данным постулатом. А я вот трачу свой отпуск непонятно на что и тоже не считаю более нужным скрывать свое недовольство этим обстоятельством.

– Послушайте, Сергей! Я знаю, что милицию у нас нынче мало кто любит, а уж вам ее и подавно любить не за что. И ко мне лично вы можете относиться как заблагорассудится – нам, как говорится, детей не крестить. Но я занялся вашим делом исключительно по просьбе одной нашей общей знакомой, и вы подобным поведением проявляете неуважение прежде всего даже не ко мне, а к ней. Боюсь, что Люда думает о вас много лучше, чем вы есть.

Власов поднял на меня недоуменный взгляд.

– А в чем здесь неуважение?

– В том, что вы не хотите отвечать на мои вопросы.

– Разве? Мне показалось, что я ответил. Если хотите – могу повторить: в квартире Алексея Викторовича после убийства я не был, и человек по фамилии Бердник мне неизвестен.

– В последнем случае вы даже не сочли необходимым подумать. Или хотя бы изобразить раздумье.

– У меня не так много знакомых, чтобы долго думать.

– Неправда! Это только кажется, что у вас знакомых немного. «Немного» может быть друзей или родственников, а вот знакомых у любого человека предостаточно. Я ведь не уточнял, какого рода это должен быть знакомый, а просто назвал фамилию. Это вполне мог быть человек не из сегодняшнего вашего круга, а, к примеру, тот, которого вы знали раньше, но уже долго с ним не общались и, возможно, даже его подзабыли. А таковых у каждого из нас, повторяю, немало. Вы учились в школе – это минимум двадцать-двадцать пять одноклассников и минимум десяток учителей. Затем институт, а это добрая сотня сокурсников и преподавателей. Вы занимались спортом, играли в разных командах, ездили на сборы – это еще несколько десятков человек. Вы отбывали срок – тоже достаточно много знакомых. Про сегодняшнее ваше окружение даже не упоминаю: коллеги из вашей фирмы, люди, с которыми вы контактировали по работе, соседи по дому и тому подобное. Включите в этот список также дальних родственников. Видите, сколько всего людей получается? Да их всех и не упомнишь… А вы, тем не менее, моментально и уверенно ответили «нет» – даже не подумав.

– Я еще раз готов повторить, что мне фамилия «Бердник» не знакома. У меня хорошая память на людей. А фамилия редкая. Вот если бы вы спросили про какого-нибудь там. Иванова или Петрова, то тут без наводящих вопросов было бы не вспомнить. – Власов переводит взгляд на меня и несколько более спокойным, даже где-то дружелюбным тоном добавляет: – Вы извините, если что не так. Люся написала про вас, поэтому не подумайте, что я скрываю что-то или говорить не хочу… Вот вы мне не верите, а ведь я действительно не был в этой квартире после убийства. Да, приезжал туда, но днем, когда Алексей Викторович жив был. И никакого я Бердника не знаю. Так что не выйдет из этого ничего.

– Что не выйдет?

– Ничего вы не сможете доказать.

– Вы же спортсмен, Сергей! – произношу я с оттенком укоризны. – Должны знать: испугаться противника – значит, проиграть до поединка.

– При чем здесь страх? Кого мне бояться?

– Не о страхе речь. Да и противник – это не обязательно человек. Противником могут быть обстоятельства, и перед ними тоже не надо руки опускать. Хорошо, будем считать недоразумение исчерпанным. И на будущее давайте условимся: каким бы глупым ни показался вам тот или иной мой вопрос, вы должны отвечать на него совершенно искренне. Придумывать ничего не надо, но и скрывать тоже. Вы ведь не знаете, почему я такой вопрос задал, а я далеко не всегда могу раскрыть вам все карты. Полная откровенность с вашей стороны – только в этом случае у меня будет возможность вам помочь. Идет?

Мужчина молча кивает.

– В таком случае я снова спрашиваю вас: были ли вы в квартире Глебова после убийства? Пока хотя бы так: да или нет?!

– Нет.

– Хорошо. Принимается. Тогда припомните еще вот что: не знаком ли вам человек по имени Константин Михайлович?