Рота уходит в небо - Александр Тамоников

— Чеченец?

— Да. В прошлую войну воевал против нас. Сейчас и не с ними, и не с нами. Свои дела на войне у него. Но вон он – сидит на бревне. Потом о нем расскажу.

Доронин с Егоровым подошли как бы между прочим к чеченцу. Четко выраженные черты горца, строгое, благородное лицо, густая, с обильной проседью шевелюра, перетянутая зеленой лентой, аккуратно подстриженные усы и борода. Характерный, так называемый орлиный нос. И красивые, очень печальные и добрые глаза под нависшими сплошными бровями. Над правым глазом несколько мелких, но глубоких шрамов. Еще один – пошире – на щеке. Шрамы, видимо, заживали сами собой, без медицинского вмешательства. Одет Шах был в камуфлированный костюм, без знаков различия. Рукава закатаны, обнажая сильные, жилистые, волосатые руки с длинными пальцами. На поясе – офицерском ремне – богатые, ручной работы ножны с кинжалом, рукоятки которого не было видно. На ногах – «берцы». Шах смотрел куда-то вдаль, о чем-то, видимо, глубоко задумавшись.

— Салам, Шах!

— А, это ты? Салам.

— Говорят, в поход собрался?

— Не все правда, что говорят.

— Шах! Мы с тобой второй год знакомы, а ты все как бирюк – слова не вытянешь.

— Слова – пустота.

— А что тогда не пустота?

— Клятва!

— Но клятва – это тоже слова.

— Нет, Валера. Клятва есть клятва. Если ее дает мужчина.

— Ну ладно. Вижу, ты не настроен говорить, а я хотел тебя вот с товарищем познакомить, вместе завтра в горы идем.

— К Косым Воротам?

— К ним. Ты-то откуда знаешь?

— Знаю. Там встретимся. – И, посмотрев на Доронина оценивающим взглядом: – Там же и с ним познакомимся.

Шах встал и пошел в сторону небольшой рощи, одиноко стоящей на окраине лагеря.

— Да! Этот Шах – личность, судя по всему, непростая. – Александр проводил взглядом удаляющуюся фигуру. – Кто он есть-то?

— Кто? Бывший офицер Советской армии, воевал в конце восьмидесятых в Афганистане практически до самого вывода войск. Орден Красной Звезды, две медали «За боевые заслуги». Его комбат по той войне знает.

— А после Афгана?

— А вот после – одни слухи. Сам он ничего никому не рассказывает.

— Что за слухи?

— В девяностых годах уволился, перевез семью в Урус-Мартан, жена у него, кстати, была русской, ну и сынишка. Родители после смерти дом оставили, в общем, жили. Пока война не грянула. Шах с братьями за Дудаевым пошел. Даже, говорили, был близко знаком с генералом. Воевал на их стороне. А потом, после вывода войск, когда точно, не знаю, – убили его семью. Не федералы, не чеченцы, нет. Поговаривали, что это наемники из банды араба Хабиба. А у них же знаешь как? Такое не прощается. Вот и вышел Шах на тропу войны. Объявил кровную месть. Братья его все полегли в боях. Остался он один. Но Хабиб, видимо, опасался Шаха, так как приказал казнить чеченца. Однажды взяли Шаха в плен люди Хабиба. Но тот ушел. Завалил там кого-то и ушел. Его искали по всей Чечне. Знал Хабиб, что нельзя кровного врага оставлять в живых. Но Шах скрылся. Где он был? В России? Грузии? Дагестане? Никто не знает. Объявился он, когда вторая кампания началась и «непримиримых» оттеснили в горы. Объявился среди наших. Разбирались с ним, потом отпустили, его по Афгану многие старшие офицеры знают.

— И теперь что? Против своих воюет?

— Нет. У него своя личная война. Хабиба он ищет, людей его. Если находит наемников, валит без разговора. Но только наемников, чеченцев не трогает.

— Но с той стороны тоже наверняка охотятся за ним? Да и чечены врагом считают?

— Наверное. Но, по-моему, Шаху на все наплевать. Ему нужен Хабиб, и если пуля не оборвет его жизнь, то он араба достанет.

— А что он про встречу сказал?

— С нами Шах пойдет. Вот только почему он решил идти к Косым Воротам? Это плохой признак… А с другой стороны, его присутствие и к лучшему. Разведчик он первоклассный и места те, впрочем, как мне кажется, и все горы в целом, хорошо знает.

— Нелегко с ним будет.

— Ничуть! Я с Шахом уже ходил в рейды. Он незаметен, но иногда такой совет даст, цена которому – жизнь. Вот так.

— Тебе виднее. Пойду в роту, проверю, что там.

— Давай. Теплого белья да одеял возьми побольше. Прапору на складе – жучаре, будет выкобениваться – не положено, мол, скажи – не даст, Егор со своими придет. Сам склад перенесет, да еще по макушке получит. У нас с этой тыловой крысой свои дела.

— Учту. Тогда встретимся утром?

— Да нет. Встретимся мы уже у Косых Ворот. Я раньше пойду, с саперами. Встретим вас на месте.

— Понятно.

— Давай, Сань, до встречи.

Офицеры разошлись, чтобы проконтролировать последние приготовления к боевому выходу.

* * *

Как только рассвело, «БРДМ» – боевая разведывательная дозорная машина– в паре с «БМП-2» двинулись вперед. Следом пошли четыре боевые машины десанта – «БМД», два «ГАЗ-66» с саперами и «Урал» с зенитными установками на борту, замыкал колонну бронетранспортер. Личный состав взвода Егорова рассредоточился на броне, контролируя окружающую местность. На «БРДМ» был установлен подавитель радиосигналов – последняя новинка техники, позволяющая отсекать радиоуправляемые мины и фугасы от дистанционных источников управления. Пройдя на максимально возможной скорости расстояние до пункта назначения, десантные машины взобрались на склоны высот и, устремив стволы скорострельных авиационных пушек в небо, остановились. Десант покинул машины и принялся прочесывать местность. Часть саперов приступила к разметке позиций будущего опорного пункта на обеих высотах. Другая часть отправилась под командованием начальника инженерной службы в глубь «зеленки» – накрывать ее минной паутиной.

Егоров стоял возле одной из «БМД» и наблюдал сверху за действиями своих подчиненных, одновременно рассматривая в бинокль горы и подступы к высотам. Внезапно кто-то спросил сзади:

— Изучаешь обстановку?

Валера резко обернулся.

— Шах? Тьфу ты, черт нерусский. Откуда ты взялся? В колонне я тебя не видел.

— Меня не было в колонне.

— Как же ты добрался сюда?

— Какая разница?

— Ну коли ты здесь, то что думаешь о позициях, разведчик?

— Позиции ничего. Ваши решили, что отсюда по-крупному не ударят?

— Я не знаю, что решают наверху, мне приказали быть здесь. Вот я и здесь.

— Как понимаю, сюда еще рота того старлея подойдет?

— Да.

— Ну-ну.

— Шах? У тебя здесь дела какие?

— Ты знаешь, какие у меня дела.