Объект насилия - Борис Седов

– Он слышал, как я договаривался с тобой по селектору.

– Начхать! В общем, Никита сказал, что тебя весь день разыскивает Светлана… ну, та, которая с доберманом. Просила передать: разведка донесла, что завтра вечером ее псиной займется какая-то Пушкина.

– Это та тварь, которая подставляется под собак. Предстоит интересный сюжет. – Я отставил в сторону пустую бутылку и взял верхний блин. Обжег пальцы. – Черт! Больше никто меня не разыскивал?

– Василиса мой номер не знает, – ехидно заметила проницательная Ольга. – Да и сдался ты ей, когда рядом такой сладенький Миша!

«Выдаешь желаемое за действительное, старушка», – подумал я и оставил Олин укол без ответа. Вместо этого пробурчал:

– Собирайся. Через сорок минут выезжаем. – И отправился в душ.

Но ни через сорок минут, ни через час никуда мы не выехали. Сначала Оленька приперлась ко мне под душ, и наше «мытье» затянулось надолго. Потом я обнаружил, что проголодался, и мы уселись пить чай. Опять звонил Ольге Никита, напрягал насчет меня, но моя собутыльница оказалась непробиваемой: «Да откуда я знаю, где он может болтаться, и почему у него отключена трубка?!! Что, не обойтись без Дениса? Что, не обойтись без меня? Приеду попозже. Все равно раньше двенадцати ничего не начнется».

В одиннадцать вечера мы наконец вытряхнулись из дому и отправились на ночную смену.

Объекту насилия предстояло сегодня в одном из подземных переходов на выходе из метро «Московская» засветить перед тусующимися там наркоманами свой новенький сотовый, а если те не заинтересуются, отправляться искать приключения на Московском проспекте. Впрочем, я не сомневался, что до второго пункта этого плана дело не дойдет. Наркоманы будут просто ленивыми разгильдяями, если не попытаются поиметь одинокую девочку на дорогой телефон. Единственное, что могло этому помешать, – обилие собачников во дворах возле «Московской» даже после полуночи. Хотя я был уверен, что Василиса легко найдет укромное местечко, где можно грабить ее без свидетелей. И твердо решил, что сегодня «Объект насилия» выйдет в эфир уже в тот момент, когда станет ясно, что наркоманы заглотили наживку. Сначала с отставанием в минуту, которое, пока Василиса будет искать подходящее место, мы сократим до нескольких секунд…

– Половина двенадцатого, – посмотрела на часы Ольга, когда мы подъехали к офису. – Надеюсь, сегодня нам не спутает карты еще один Миша.

Я тоже на это надеялся. Два всесторонне правильных Миши – это было бы слишком для неокрепшей Василисиной психики.

– Не беспокойся, не спутает. Снаряды дважды в одну воронку не падают. – Я достал из барсетки мобильник и ввел пин – код. Все! Воскресная расслабуха с горячей красоткой «латинос» закончилась, пора выходить из подполья. – Поголовье наркош сегодня, надеюсь, уменьшится.

– И не надейся, Забродин. – Ольга безнадежно махнула рукой и принялась вылезать из машины. – Оно способно лишь увеличиваться. Моя б монаршая воля, отправила бы всех этих убогих в концлагеря.

Она была кровожадной, милая Оленька. Зато, как ни странно, мне рядом с ней всегда было легко и уютно. В отличие от Василисы.

«Может, оно и к лучшему, что прекрасная Брунгильда махнула не глядя меня на рыцаря Мишу? – по пути на третий этаж размышлял я, уткнувшись взглядом в соблазнительно подвижную попку поднимавшейся впереди меня Ольги. В короткой, до пояса, кожаной курточке и столь любимых (или, наоборот, нелюбимых) Нумератором набедренных джинсах, из-под которых выглядывали черные трусики, наша ведущая выглядела как всегда весьма сексуально. – Хотя с чего это я вообразил, что махнула? Ну, позволила угостить себя пивом обаятельному мужику, так почему из этого надо сразу же делать какие-то выводы? И необоснованной злобой сжигать себе нервные клетки? Эх, Денис, Денис! Ты же никогда не был фанатичным ревнивцем! Ты же никогда не был воинственным собственником! И этим гордился! Так что изменилось?»

– Проклятье!

– Чего говоришь, Забродин? – притормозила Ольга.

– Говорю, у тебя симпатичная задница, детка… Интересно, Василиса перекрасила перья?

* * *

– Перекрасила, – хихикая, сообщил мне Никита. – И превратилась из девушки-вамп в девочку-одуванчик, этакую беззащитную крошку, которую так и хочется пожалеть.

– Или изнасиловать, – добавил я.

– Кому как, Денис… Одним словом, теперь мы имеем скромницу-старшеклассницу с двумя светлыми хвостиками и наивной мордашкой. Лучшего и не пожелаешь. Приехал бы на четверть часа пораньше, оценил бы сам. Кстати, Василиса очень тебя ждала, беспокоилась, названивала тебе каждые десять минут. На хрена отключил сотовый? И вообще, почему никто не знает твоего домашнего телефона?

Я рассмеялся:

– Его не знаю даже я сам. Выяснить как-то все недосуг. Впрочем, я им не пользуюсь.

На плазменной панели хорошенькая корреспондентка (незнакомая мне – скорее всего, стажерка) брала интервью у толстого лысого борова (где-то его уже видел, но где именно, не припомню). Экраны мониторов, на которые скоро начнет поступать сигнал с наших скрытых камер, были пока безжизненно серы.

Никита дозвонился до Квачкова, напрягал его:

– Поторопитесь! Метро закрывают через десять минут.

Ольга из своей кельи нахально врезалась в резервный канал:

– Раз, два, три… Цы-цы-цы… Со-си-соч-ная… Проверка связи… Как рабочий настрой, господа? Доложите.

Я нажал на кнопочку на селекторе. Пробурчал:

– Нормально, старушка. Звук просто супер. – И опустился на свой «электрический стул».

Никита оставил в покое Семена, положил трубку и обернулся ко мне.

– Они приехали. Начинают. Василиса спросила, не появился ли ты. Я сказал, появился. Она сейчас тебе позвонит.

И тут же в кармане ожил мобильник. Девочке с едко – лило… со светлыми волосами не терпелось сказать мне парочку ласковых.

Ну что ж, попробуй.

– Привет, – бесцветным голосом поздоровался я.

– Зайка, черт побери!!! – в отличие от меня Василиса прямо-таки фонтанировала эмоциями. – Ты где пропадал?!! Почему отключена трубка?!! Я уже собралась объявлять тебя в розыск!!!

«Пока еще „зайка“», – не без удовлетворения отметил я. И спокойно поставил свою боевую подругу в известность:

– Я спал.

– Что, шестнадцать часов? – Василиса щедро приправила этот вопрос изрядной порцией желчи. Но тут же поспешила взять другую тональность. – За-а-айка! Ты злишься?

– Не понял?

– Ты злишься, я спрашиваю?

– В смысле?

– На меня… злишься?!!

– С чего бы?

Василиса взяла короткую паузу. Пришла к выводу, что огромным желанием разговаривать с ней я не горю, а поэтому разбор вчерашних полетов лучше всего отложить на потом. Опять сменила интонацию (на этот раз на показательно равнодушную) и небрежно бросила: