Пасынки Джихада - Лев Пучков

— Скажите лучше, что мы не с этим вот, а вообще… Что мы будем делать? — угрюмо уточнил Костя Воронцов. — А то все как-то до того туманно, что не видно вообще никакого просвета…

Костя у нас специалист по мотивации. Это ему принадлежит довольно неуклюжее изречение, ставшее одним из рабочих постулатов команды: «Если задача, которую тебе поручили, кажется стопроцентно нерешаемой, плюнь на нее, развернись и отойди в сторону. Еще отойди. Еще. Еще. Достаточно! Теперь обернись и посмотри: как задача смотрится со стороны? Может, ты вблизи не заметил какой-нибудь интересной детальки размером с бревно?»

Мотивация в этом деле не просматривается вообще, как уже говорилось, а без нее просто невозможно выстроить элементарную оперативную цепочку. Даже у окончательно больного на всю голову маньяка должна быть какая-то личностно обусловленная мотивация, на которой его в конечном итоге и ловят. Захотел очистить мир от скверны, укокошил тридцать восемь проституток, жутко умные психологи проанализировали все эти случаи, вывели закономерность, на тридцать девятом эпизоде — взяли!

Я вам скажу по секрету: любое внешне безадресное происшествие нынешней войны (типа подрыва колонны без последующего обстрела и, как следствие, без вражьих трупов и вообще каких-либо других проявлений со стороны «духов») можно расследовать до упора буквально за полдня. Достаточно без всяких санкций и лишнего шума прогуляться в село, рядом с которым сие происшествие случилось. Упор — это как пожелаете. Может, просто резюме в докладной, а можно на местечковом уровне: упор дульного среза в затылок и сакраментальная фраза «молись, падла!». Там, кстати, в этом плане проще. Сразу понятно, почему, зачем и с какой целью, остается лишь выяснить: кто именно…

А тут пока — полный ноль. На простые вопросы «зачем, почему, с какой стати?» ответов нет. Мотивация в полном ступоре.

— Я ж предлагал, — напомнил Петрушин. — Надо было соглашаться. Завезли бы на пустырь, через десять минут уже знали бы, кто это такие и чего им тут надо.

— А если они такие крутые и дернулись бы — там же и удавили бы, — поддержал Вася. — И не было бы сейчас никаких трупов и комиссий…

Петрушин с Васей тоже угрюмы, но по-своему. Костя называет это фрустрацией. Драйв присутствует, а возможности удовлетворить его нет. То есть, по идее, надо бы куда-то там подползти, тихо полежать, притворившись сучком, затем молниеносно прыгнуть и по-быстрому всех перерезать. Или перестрелять в упор с дистанции кинжального огня. А потом с полным душевным удовлетворением можно ехать на базу, плотно жрать, сосать сгущ и спать двенадцать часов кряду. Но сейчас куда ползти, за кем следить и кого резать — совершенно непонятно. Полнейшая фрустрация.

— Не знаю, — Иванов устало потер веки и зевнул. — Столько всего навалилось, ничего непонятно, версии какие-то… Короче, вот так сразу я не готов… Давайте завтра с утра. Глядишь, что-нибудь да придумаем. Знаете, как говорят: утро вечера мудренее.

— Ну тогда по триста? — Глебыч лукаво прищурился и потащил из-под кровати сумку, в которой отчетливо что-то звякнуло. — День был непростой, расслабиться не помешает.

— По сто пятьдесят, не более, — покачал головой полковник. — Завтра спозаранку нам всем нужны будут свежие головы. Так что не будем злоупотреблять…

* * *

За ночь никто ничего не родил. Была, знаете ли, надежда на Иванова и Костю — с ними это случается. Ночью страдают бессонницей, ходят туда-сюда (Иванов еще и кофе пьет, крепкий — ложка стоит), а утром — бац себя по лбу! Типа, полная эврика. Собирайтесь, едем туда-то, пришло время лежать в засаде, красться, вязать и так далее.

За завтраком Иванов велел всем немедля ковыряться в блокнотах и звонить куда ни попадя (во время московской эпопеи[15]мы все приобрели мобильные телефоны — в зоне БД не пользуемся, а теперь вот пригодились). Иными словами, надо было поднять все возможные контакты в этом городе. На сочувствие руководства, сами понимаете, рассчитывать нам не приходилось, довольствоваться придется только личными связями и знакомствами. Ситуация несколько странная, но вполне знакомая: несмотря на высокое покровительство, при живой работе на «мирной земле» почему-то всегда приходится обходиться преимущественно своими силами.

Через некоторое время контакты были с грехом пополам подняты: в части, касающейся Глебыча, Кости, Петрушина и Иванова. У остальных ничего не нашлось. Впрочем, Иванов и этим остался доволен, тотчас же нарезал всем делянки, и мы отправились работать.

Наш инженер опять оказался самым полезным — на этот раз не в плане поработать руками, а насчет знакомств. Глебыч у нас помимо всего прочего ЗМС (заслуженный мастер спорта) по военно-прикладному застолью. Это особый вид спортивного состязания, и от нормальных гражданских банкетов он отличается так же, как самопальный сельский «первач» от натурального французского «Наполеона». Если покопаться в архиве событий, наш мастер крепко сиживал со множеством «нормальных пацанов», бывших в тот или иной период в командировках в зоне боевых действий. «Пацаны», как правило — разные начальники, военные и ведомственные, в чине майора и выше. И все, с кем он сидел за столом, понятное дело, становились для него «корешами».

Очередной кореш, координаты которого сапер отыскал в своем необъятном ежедневнике, оказался командиром местного ОМОНа. Глебыч с ним быстренько «перетер» и заверил: товарищ хоть и несколько в стороне от мероприятий оперативно-розыскного характера, но обещал все организовать. Тут же было дано подтверждение: приятель Глебыча сообщил по телефону основные параметры суточной милицейской сводки, в которой были некоторые цифры, заинтересовавшие Иванова. А именно — количество и состав граждан, задержанных в течение этих суток за разные провинности.

В общем, Глебыч с Лизой при поддержке командира ОМОНа отправились в поход по изоляторам и другим местам временного содержания этих самых граждан, задержанных за разные провинности. Потому что выяснилось, что граждан этих — целый табун, а их единственной провинностью было то, что они оказались лицами кавказской национальности и попытались выехать за пределы Пятигорска после объявления общегородской тревоги.

В связи с этим возникала этакая малюсенькая надежда. Вернее, целых две надежды, если будет позволительно так выразиться.

Первая: что, если судьба не окончательно повернулась к нам задом и эти злобные «диверсанты» таки угодили в сети заградительных мероприятий?

Вторая: если первая надежда оправдалась и мы вообще везунчики… Вдруг случится так, что местные опера и дотошные товарищи из ФСБ ввиду малого количества исходной информации пока что не успели «прокачать» негодяев? Тогда нам останется только опознать их и взять под белы рученьки. И все проблемы будут разом решены.

Впрочем, на это мы особо не рассчитывали, я же сказал, надежда была малюсенькая. Лиза взяла с собой мой ноутбук с обработанной записью — для опознания.

Опознание, вообще говоря, лучше проводить очевидцам, имевшим прямой визуальный контакт с объектом. То есть мне или Васе. Но мы видели этих хлопцев с семидесяти метров — это далеко для автоматического запоминания характерных черт (потому что с такого расстояния этих черт просто не видно!), а в бинокль мне удалось рассмотреть только спины и затылки. На обработанной мною записи картинка получилась вполне приличная — Лиза справится, она по этой части опытный товарищ. Нас же с Васей ждала другая работенка.