Куплю чужое лицо - Сергей Дышев

Несколько раз я подходил к окну, проклиная Красницкого за то, что он так долго ищет больницу.

Почему я вовремя не расписался с ней, подленько осторожничал, почему не позаботился, чтобы она приняла наше гражданство? Ведь Пат все бросила ради меня! Я мог корить себя сколько угодно. Для этого всегда предостаточно времени. Но Пат ждать не могла. Как по-дурацки устроена жизнь, в которой деньги нужней воздуха.

И даже небо – черствое над головой.

И от денег не пузырятся штаны…

Наконец он приехал. Я услышал, я почувствовал это. Красницкий, запыхавшись, ворвался, – бежал по лестнице.

– Вот! – показал он мне адрес на бумаге. – Андриан Петрович… Надо сразу заплатить минимум шестьсот пятьдесят баксов. В других клиниках первый взнос – не меньше тысячи, или предоставить доказательства платежеспособности. А у тебя сейчас, сам понимаешь.

– Откуда я их возьму! – Я схватился за голову.

– У меня больше нет, – виновато сказал Красницкий. – Я тебе НЗ отдал.

– Спасибо тебе, Толя! Ты побудешь с ней?

– Какой разговор…

Я достал из тайника пистолет и сунул его в карман. Пат молча следила за мной, потом прикрыла воспаленные глаза.

Я не знал, зачем схватил пистолет. Потому что в самые трудные минуты всегда предпочитал быть с оружием? Может, оно помогает скрыть слабость? Пистолет оттягивал карман, напоминая о своей тупой силе. Он выручал не раз, когда надо было постоять за себя или пугнуть неоперившихся шакалят. Теперь он призывал меня смелей решать мои финансовые проблемы. Через квартал – сберкасса, дальше – филиал банка «Евразия», еще дальше – два обменных пункта. Криминальные деньги не станут еще более криминальными, если я их отниму на благие цели. Господь бог простит. Шапку на глаза, шарф на подбородок. Лучше всего брать обменные пункты. Охрану на пол, пару выстрелов вверх для острастки. Деньги в полиэтиленовый пакет… Я готов ограбить даже старушку. Процентщицу…

На улице я остро почувствовал себя загнанным волком. Я не мог больше видеть пылающего румянца Пат, ее виноватые глаза, когда она ненадолго приходила в себя. Ее неизъяснимая вина передо мной…

…Судьба дала мне еще один шанс. Буквально в десяти шагах, в ближайший дворик въехал и остановился зеленый «Мерседес». А за рулем сидел не кто иной, как Степка Гладиатор, бандитствующий верзила из охранной команды «Евразии». Как-то мы с бойцами физзащиты хорошо проучили его и рыжего Леху. Они решили обложить нашу фирму, не зная, что она подставная – специально создана налоговой полицией. Давно ли это было?..

Он не успел вылезти из машины, а я уже стоял рядом, готовый обрушить на его голову самую немыслимую информацию. Степка глянул на меня волкодавом. Конечно, не узнал. Он заметно похудел, и его лопатообразный подбородок стал еще длиннее. Я не дал ему открыть рот.

– Здорово, Гладиатор! Я от Бастилина! – (Бастилин был шефом безопасности «Евразии».) – У тебя «пушка» с собой?

– Так он же запретил таскать с собой! – машинально ответил Степка.

– Молодец, хороший мальчик. Возьмешь сейчас мою…

– А на кой хрен она мне? И кто ты? Я тебя что-то не знаю, – очнулся Гладиатор.

– Не перебивай. Не знаешь, потому что я в контрразведке у Бастилина. Если б не ситуация, и не узнал бы… Слушай тщательно. На нашего верховного шефа, Вячеслава Викторовича, сейчас крупно наехали менты из РУБОПа. Прямо сейчас. А тут крупная партия свежего порошка обломилась. Надо срочно вывезти. Там уже Джоник наготове. Он знает, куда…

– Какой Джоник?

– Веракса, не знаешь, что ли?

– Я должен позвонить Бастилину. – Гладиатор полез в салон за сотовым телефоном.

– Сдурел, что ли? Хочешь операцию завалить? Всё на прослушке.

– Тогда я сам к нему поеду!

– Гладиатор, ты с понятием или нет? Это надо делать быстрым бегом, как говорит наш шеф.

– Ты хоть бы назвался, браток, кто такой?

– Винчестер! Слышал? Садись в машину.

– Винчестер?..

Он подчинился. В салоне я протянул ему пистолет. Степка взял его с отвращением, как комок грязи.

– В залог дашь мне тысячу баксов.

– Еще чего!

– Может, ты расписку взамен мне предложишь: «Взял у Винчестера на правое дело, верну потом»?

– У меня только пятьсот есть.

– Давай пятьсот.

– А чего там – война будет? Зачем «пушка»?

– На тот случай, если какие-нибудь неоприходованные «лаврушники» объявятся. Ментов не будет. Это на Балакиревском переулке по Бакунинской улице. Проедешь мимо бетонного забора – и увидишь.

– Так там же прокуратура Москвы! – неприятно изумился Гладиатор.

– Правильно. Самое безопасное место для «стрелки».

Я пересчитал деньги и пожелал удачи.

– Смотри, браток, если подставишь меня, я тебя и через сто лет найду.

– Поторопись… Я тебя сам найду.

Я бежал обратной дорогой, дворами. Степка-Гладиатор мчался на своем зеленом «мерсе» на «бандитское дело», предвкушая, какая потом награда обломится ему от шефа. У каждого была своя цель. И если бы я не встретил Степку, пошел бы на валютную кассу. Или заставил бы главврача – с пистолетом у горла – взять Пат в больницу.

– Поехали! – с порога крикнул я, потрясая деньгами. – Правда, только пятьсот.

Красницкий так вымотался, что даже не удивился, поинтересовался только, кого я грохнул.

– Приятель попался по дороге. Он не смог мне отказать.

Я снова чувствовал себя мужчиной.

– Пат, я отвезу тебя в больницу.

Она чуть кивнула. Я бросился ее переодевать, надел куртку, прихватил одеяло, на руках отнес в машину.

Она приободрилась и даже нашла силы прошептать:

– А потом мы поженимся, правда?

– Конечно, моя любимая.

Я осторожно поцеловал ее в потрескавшиеся до крови губы, она ответила легким движением.

Мы сразу прошли к главврачу – плотному крепышу с крепкими волосатыми руками. На вид ему было лет пятьдесят.

– Ну, где ваша девица? – подозрительно спросил Андриан Петрович.

Я ответил, что в машине, и тут же пошел за ней.

– Не ко мне, – замахал он руками, когда я принес к нему больную. – В седьмую палату.

Я пошел в седьмую, помог Пат раздеться, она еле держалась на ногах. Санитарка забрала куртку и выдала халат.

– Седьмое число счастливое, – одними губами сказала Пат и попыталась улыбнуться.

Я поцеловал ее и попрощался. Потом расплатился с Андрианом Петровичем.

– Пока только пятьсот, остальные занесу позже. Понимаете, все так нежданно-негаданно получилось…