Шальные деньги - Андрей Воронин

– В каком смысле, потянуть? – зло сплюнул Ленский.

– Женщины потом, – коротко оборвал компаньона Данилов. – Время. Ленский поманил охранника.

– Скажешь Кривошееву, чтобы зашел в кают-компанию через десять минут, – сказав это, Ленский даже не дождался подтверждения того, что охранник его понял: свое время он ценил.

Юшкевич любезничал с молоденькой девушкой, устроившись за стойкой бара. Та заливисто смеялась, запрокидывая голову и картинно рассыпая светлые волосы по оголенной спине. Чувствовалось, что она привыкла работать на камеру. На экране и на фотографии ее ужимки смотрелись бы натурально, но в жизни выходил явный перебор.

Ленского, как человека с тонким вкусом, эти коробило. Юшкевич же был непритязательным, любил удовольствия простые и забористые. И если большинство гостей пили вино и шампанское, Юшкевич то и дело прикладывался к высокому стакану, до половины наполненному водкой, в которой позванивали крупные кубики льда.

– Извините, но я хотел бы переговорить. Девушка сперва недовольно обернулась, ей не хотелось прерывать флирт, но, увидев, кто перед ней, она тут же посчитала за лучшее соскользнуть с высокого никелированного табурета и отойти к борту, на прощание послав Юшкевичу растянутый во времени воздушный поцелуй и короткую фразу:

– Я буду ждать вас.

Кривошеев нервничал, ему не нравилось, что охранник попросил его задержаться на палубе. “Неужели я промахнулся, – подумал полковник налоговой полиции, – и они не поверили в искренность моего предложения. Думают, будто это подстава”.

Юшкевич даже не глянул в сторону Кривошеева, словно они не были знакомы.

– Все в порядке? – спросил Ленский, проходя мимо охранника, стоявшего возле угла надстройки.

– Никто подозрительный не крутился, – тихо произнес охранник. – Никто подозрительный? Или вообще никто?

– Была тут парочка, целовались, от чужих глаз прятались.

Это объяснение вполне устроило Ленского.

– Проходите, – он пропустил вперед себя Юшкевича, тем самым выказывая ему почтение.

С людьми из администрации президента ни Ленский, ни его компаньоны не ссорились. Трое мужчин с серьезными лицами зашли в кают-компанию, расселись за овальным столом.

Девушка, с которой еще минуту назад любезничал Юшкевич, попробовала было пробраться на корму, но охранник преградил ей дорогу.

– Попрошу вас вернуться, – тихо, но твердо проговорил он.

– Мне туда надо.

– Через полчаса, пожалуйста, но не сейчас. Фотомодель, обиженно поджав губы, проворковала: “Хам” – и, вильнув бедрами, пошла к гостям.

Юшкевич положил перед собой сжатые кулаки.

– Мужики, – подчеркнуто неофициально сказал он, – я не виноват, сделал для вас все, что мог.

– Слабо в это верится, – вздохнул Ленский.

– Если бы ваши люди не упустили диск в Швейцарии, я бы еще сумел свести последствия к минимуму.

– Я-то думал, мы ведем дела совместно, – Данилов бросил на Юшкевича презрительный взгляд. – Деньги из воздуха не берутся, но очень быстро в него превращаются. Нам придется сократить вашу долю.

Юшкевич развел руками:

– Виноват, значит, поплачусь, но только наравне с вами.

– Кого вы нам подсунули? – холодно произнес Ленский.

– Вы имеете в виду Кривошеева?

– А кого же еще?

– Кандидатуру выбирал не я.

– Но на документе стоит ваша подпись.

– Это формальность, я не могу нарушать распоряжения руководства. К тому же, мне казалось, его можно купить.

Ленский коротко и сухо засмеялся.

– Неподкупных людей не бывает, дело лишь в цене. Мне кажется, вы предлагали немаленькие деньги.

– Но сработал страх, одно дело просто доить богатых, другое, если за этим стоит администрация.

Ленский подался вперед:

– Только что ко мне подходил Кривошеее и сам попросил дать ему взятку.

– Не может быть! – воскликнул Юшкевич.

– Мизерную, если принять во внимание то, какие деньги он обещает оставить за границами сделки с государством.

– Те самые пятьсот миллионов, о которых не знают в администрации?

– Те самые, он пронюхал про них и просит всего лишь шестьдесят тысяч.

– Мне это не нравится, – чиновник нервно потер ладонь о ладонь.

У большинства людей, когда они нервничают, ладони потеют. У Юшкевича же происходило наоборот – ладони тут же пересыхали. Ему казалось, будто они испачканы мелом, как в далекие школьные годы, когда приходилось выходить к доске и писать на ней мелом.

– Вы уверены, что его никто не уполномочил сделать подставу?

Юшкевич решительно замотал головой.

– Мы всем явственно дали понять: администрацию интересуют лишь деньги, а не то, каким путем они добыты. Закроем государственный долг Австрии, ликвидируем скандал, и снова все пойдет как по накатанной дороге. Дайте ему, сколько он просит.

– Он грозился рассказать вам о скрытых деньгах, – хохотнул Ленский.

– Это хорошо, если он не догадывается, что мы играем в одну руку.

– Вам не приходило в голову его убрать?

– Честно признаться, мне хотелось сделать это немедленно.

– К этому вопросу мы еще вернемся, а сейчас он сядет с нами за один стол.

Ленский умел рассчитывать время, даже не глядя на часы. Вошел охранник и тихо доложил:

– Он пришел, пропустить?

– Давай.

Кривошеев хоть и занимал видный пост, но все же не привык к обществу столь влиятельных людей. Он робко переступил порог и замер.

– Проходите, садитесь, – развязно предложил Юшкевич, – обстановка неофициальная, и мы обговорим некоторые детали без лишних условностей.

– Я готов, – отозвался Кривошеев, усаживаясь в свободное кресло.

Места распределялись так, что Кривошеев сидел напротив трех человек.

– Вы, как мне доложили, – продолжил Юшкевич, – уже разобрались, каким образом можно провести по счетам деньги.

– Да, схема отработана, – кивнул Кривошеев и бросил короткий взгляд в сторону Ленского.

Тот согласно кивнул головой, – мол, шестьдесят тысяч, считайте, уже ваши.

– Послезавтра все будет передано в ваши руки. Уже зафиксированы счета по состоянию на вчерашний день. От них и будем отталкиваться.

– Вам не нужны срочные проплаты? – спросил Юшкевич Ленского.

– Обойдемся, если вы сумеете все провернуть в течение трех дней. Мне лишние подозрения ни к чему.