Русский - Питер Гримсдейл

Шоссе Тебриз — Тегеран было прямым как стрела. Дима вел машину, вдавив в пол педаль газа, и, в нарушение всех правил, ехал посредине, между двумя полосами. «Пейкану» удавалось сохранять скорость в сто двадцать километров в час. Несмотря на то что в открытые окна врывался встречный ветер, из-за полуденного солнца и тепла, исходившего от раскаленного двигателя, в салоне было жарко, словно в печи.

— Ты за дорогой следишь? — поинтересовался Владимир.

— Слежу, — буркнул Дима.

— После землетрясения в асфальте могли появиться трещины, не заметишь, как окажешься в яме.

Часть дороги, по которой они ехали, была свободна, но навстречу им, из эпицентра землетрясения, двигался плотный поток самых разнообразных транспортных средств: легковушек, нагруженных матрасами и постельным бельем, трейлеров, набитых холодильниками, телевизорами и посудомоечными машинами, автобусов с сидящими на крышах людьми. Из одной машины доносилась перепалка: какая-то старуха с заднего сиденья ругала водителя, наверное сына, а невестка молча хмурилась. «Небось мечтает о том, чтобы земля поскорее разверзлась и поглотила эту ведьму», — подумал Дима. Пока серьезных разрушений они не заметили, но над горизонтом висело огромное облако коричневой пыли, и по мере приближения к столице облако сгущалось. Они начинали понимать, что впереди их ждет нечто серьезное. Они не выключали радио, время от времени переходя на другую станцию, и каждый раз слышали, что ожидаются новые толчки.

Владимир, полулежа на заднем сиденье, как раз приканчивал пакет крекеров, которые должны были служить им всем пищей на протяжении шестисоткилометрового пути до Тегерана.

— Интересно, как это они предсказывают землетрясения?

— Измеряют вибрацию поверхности или что-то такое. Оставь мне немного, обжора.

— Мне нужно подкреплять силы. В тюрьме я занимался предсказанием судьбы. За сто рублей, пять сигарет или косяк я определял, забьют человека до смерти или пырнут ножом. Если мне хорошо платили, я предсказывал, что человек выживет. И всегда оказывался прав.

— Предскажи мне судьбу.

— Ты угодишь в землетрясение, и по тебе долбанут атомной бомбой. А если выживешь после этого, боевики ССО отрежут тебе яйца. Тысячу риалов, пожалуйста.

— Да пошел ты!.. Уже сожрал все печенье?

Владимир скомкал пустой пакет и выбросил его в окно. «После пяти лет в Бутырке человек имеет право съесть все крекеры, рассчитанные на всех», — подумал Дима.

— Ну и как там жизнь, кстати?

— На самом деле — нормально. Я даже огорчился немножко, когда за мной пришли Грегорин и Зирак.

— Да ладно, кончай. И как они тебя вытащили? Стену взорвали? Или ты переоделся прачкой? Страшная прачка, наверное, получилась.

— Они объяснили коменданту, что Родина срочно во мне нуждается. Он был чертовски рад со мной расстаться — не понимаю почему.

— Ну и что, теперь ты осознал свои ошибки?

— Осознал: не следовало попадаться. Это действительно была ошибка. Осторожно, придурок!

Дима резко крутанул руль и едва успел объехать корову, забредшую на проезжую часть. Взглянув в зеркало заднего вида, он заметил, что Кролль повторил его маневр.

— Как ты оцениваешь свои шансы найти Кафарова и его… игрушки?

— Я не играю в карты, ты что, забыл?

— И на спасение дочки Дарвиша? С каких это пор ты превратился в рыцаря на белом коне?

— Если Кролль не починит навигатор, она наша последняя надежда.

— Мужу-психопату это может не понравиться. Кстати, ты рад, что у тебя нет детей? Старину Кролля жалко.

— А может, он только ради них и живет.

— Тогда очень жаль, что их мамаши не подпускают его к чадам.

— А может быть, совсем неплохо иметь сына и наследника. Иначе зачем все это?

— Для развлечения, тупица!

В зеркало Дима заметил озадаченное выражение на лице Владимира. Дети, будущее? Зачем человеку лишние проблемы? Он сосредоточился на дороге, пытаясь отвлечься от непрошеных воспоминаний. Фотографии Палева снова вставали у него перед глазами — подтверждение его догадок после двадцати лет неведения.

Они миновали перевал через горную цепь Эльбурса, словно охранявшую северные подступы к столице Ирана. Дима заметил, как два самолета сделали круг над пеленой пыли, скрывавшей город, и устремились вниз.

Владимир выпрямился:

— Ты видишь то же, что и я?