Брат, вспомни все! - Владимир Колычев

— Не знаю…

— Вот и я не знаю… Я другое знаю, Пал хрен Сергеич. Знаю, что ты Лелю больше не тронешь. Не хочет она под мужиков ложиться. Ты понимаешь, не хочет!.. Понимаешь ты, гад, или нет?..

— Понимаю…

— Контракт аннулирован.

— Да какой там контракт. Липа!

— Тем более… И о Лельке ты забудешь раз и навсегда.

— Хорошо, уговорил.

— Вот и ладушки… И ко мне претензий никаких. Так?

Ответа Никита не дождался.

— Так? — переспросил он и снова изо всех сил сжал шею авторитета.

— Да, никаких…

— Вот и славно… Вот и договорились… Расходимся, как в море корабли… Так?

— Так…

— Договор мы с тобой заключили. А договор дороже денег. Мало того, он дороже жизни. Твоей жизни. А потому, прошу тебя, не нарушай его. Не дергайся в нашу сторону. А то ведь неустойку платить придется. Ценой твоей поганой жизни. Грохну я тебя. И твоих ублюдков грохну… Ты понял?

— Понял…

— Ну тогда все, гуд бай!..

Никита обернулся. Некоторое время смотрел на дорогу сзади. Судя по всему, их никто не преследовал.

— Леля, притормози…

Машина сбавила ход, остановилась. Никита открыл дверь. Выпихнул из салона Павла Сергеевича, ногой придал ему ускорение. На такой ноте они и расстались.

— Ты сделал глупость, — не очень уверенно сказала Лелька.

— Это еще почему? — спросил Никита.

— Зря ты его тронул…

— Я? Его тронул?.. Ты что-то путаешь. Он меня первым тронул… А еще раньше он тронул тебя… А я же твой телохранитель, не забывай…

— Да, с тобой забудешь… Куда едем?

— К тебе домой.

— А не опасно?

— А чего нам бояться?

— Не чего, а кого? Павла Сергеевича, например…

— Он же ясно сказал, что претензий к нам не имеет…

— Да мало ли что скажешь под дулом пистолета.

— Кстати, о пистолетах…

Никита сгреб с пустующего переднего сиденья пакет с оружием Вывалил «стволы» на диван рядом с собой.

Пистолеты сплошь иностранного производства.

— «Глок» — раз, «глок» — два, — перечислял Никита. — Снова «глок», и еще раз.. Все с глушителями. А вот и «Дезерт Игл». Без глушителя. Круто упакованы пацаны…

А кроме того, у него еще один израильский крупнокалиберный «ствол». Тот, которым он Павла Сергеевича стращал.

— А ты что, знаешь в них толк?

— В ком, в пацанах?

— Да нет, в пистолетах.

— Вообще-то думаю, что знаю.

— Так думаешь ты или знаешь?

— Мне кажется, в прошлой своей жизни я был киллером…

— Ты шутишь?

— Да вроде нет…

— И все же зря ты влез не в свое дело, — запричитала Лелька. — Кто просил тебя связываться с Павлом Сергеевичем?

— А тебе что, лучше под толпу лечь?

— Лучше… Выживу — хорошо. Если нет, то хоть помру под кайфом.

— Дура ты! Больше мне сказать тебе нечего.

Всего трофейных «стволов» — семь. На четырех глушители. Видно, ребята Павла Сергеевича очень серьезно относятся к своему делу. Чуть что, сразу мочить. Не важно где, в каком месте — лишь бы был результат, и немедленно. Стрелять, и желательно бесшумно…

Может, и права Лелька. Не надо было с ними связываться. Но теперь уже поздно отступать. Сказал «а», говори и «б». А буквы «б» в «стволах» этих пистолетов.

Не очень верил Никита договору, который заключил с Павлом Сергеевичем. Но ведь заключил. И не его вина, если договор этот будет нарушен. И не его вина, что придется спросить неустойку…

* * *

— Никита, стол накрыт! — позвала Лелька.

Она больше не заикалась, что на кухне должен хозяйничать он. Сама об ужине позаботилась. Праздничный стол она вдруг решила накрыть. Выпить, закусить, а потом баиньки, и лучше всего, в одной постельке с Никитой.

Только ему сейчас не до сна и не до гребли. У него дела. Очень важные. Жизненно важные.

Он уже сделал все необходимые расчеты. Позаботился об освещении в лифте. Вернее, о его отсутствии. Выкрутил лампочки на всех этажах, кроме первого.

Теперь оставалось ждать. У окна. Он ждал. И дождался.

Он как чувствовал, что Павел Сергеевич пойдет на реванш в первый же день после поражения. И точно, два джипа въехали во двор в десятом часу вечера. В свете фонарей Никита видел кучу «братков», которая двинулась к подъезду.

Их было шестеро. И среди них Павла Сергеевича не наблюдалось. Зато наблюдалась кувалда, которую с трудом тащил на плече один тяжеловес. Очень мощная кувалда. Такой дверь выбьют в пять секунд.

Прав был Никита. Ребята у Павла хрен Сергеевича очень серьезные. Всемером одного не боятся. Ездят по городу с «пушками», да еще с глушителями. Кувалды запросто с собой таскают. И плевать, что жители дома подумают. Их дело простое — вышибить дверь, пристрелить пацана и девку. И обратно домой. Может, для них уже сауна греется, и девочки передки свои прихорашивают… Будет им мохнатка!..

Никита был уже в полной боевой. Быстро вышел из квартиры. Нажал на кнопку лифта. Услышал монотонный шум. Кабина лифта поднималась к нему. Пока еще пустая.

Створки дверей распахнулись. Никита зашел в кабинку лифта Но на кнопку спуска нажимать не стал Дверцы сомкнулись Лифт начал опускаться вниз Значит, кто-то вызвал его. И Никита очень надеялся, что это сделали братки

На руках кожаные перчатки, в каждой по «стволу» Ему казалось, что он умеет стрелять по-македонски, с двух рук. Мало того, он умеет стрелять быстро и очень точно. Сейчас он как раз и спускался вниз, к браткам, чтобы это проверить

Дверцы лифта разомкнулись. В кабине темно. Зато на площадке первого этажа свет новенькой стоваттной лампочки. Братки как на ладони, зато Никиту не видать. Можно только понять, что в лифте кто-то есть. Но Никита не дает им времени себя рассмотреть.

Он стрелял с двух рук. С автоматической скоростью. По две-три пули на братка. Остановился он, когда все трое заполнили своими телами площадку перед лифтом. Выстрелов не было слышно. Зато очень громко падала на пол кувалда. А за ней и тяжеловес.

Из шестерых Никита уложил троих. Значит, другие трое поднимались наверх пешком. Очень правильное решение.

Никита нажал на кнопку седьмого этажа Поднялся наверх. И с пистолетами наготове начал пешком спускаться вниз. И на пятом этаже встретился с «братками».

На разговоры времени нет. Поэтому он сразу пустил в ход оружие. Три «братка» даже понять ничего не успели. И отправились на тот свет вдогонку за своими товарищами. Но Никита не мог даже ручкой им вслед помахать. И на это нет времени.