Жалостью к врагам не страдаем - Александр Тамоников

Деревня Ухарево Переславского района Переславской области,

воскресенье, 10 октября, 18.50

Вернувшись с реки, офицеры милиции общественной безопасности отдыхали. Дементьев подошел к Чернышеву, сидевшему у окна:

– Я пошел к родственникам, Черныш!

– Давай! Настрой брата, чтобы не облажался. И особо нагло себя не вел. Кислый с Кебой – ребята безбашенные, могут и в морду дать. Мы же вмешаться не сможем, а если вмешаемся, то всю акцию сорвем.

– Знаю! И думаю, мне удастся настроить Санька так, чтобы и глупость не сморозил, и бандюков отшил, не нарвавшись на неприятность.

– Ты можешь работать с людьми. Ладно, ступай!

– А ты чего у окна примерз?

– За улицей смотрю. И думаю о жизни бренной.

– Ну-ну!

Андрей вышел из своего дома, прошел в соседний. Вся семья находилась в сборе. Тетю Шуру перенесли в большую комнату, установив кровать в ближнем от входа углу. Василий Наумович, Санек и супруга его, Вера, сидели вокруг стола. Дверь открыл Александр.

– Заходи, Андрюха.

– Как настроение?

– Да не сказать чтобы веселое.

Андрей вошел в комнату.

– Вечер добрый! А что это вы такие хмурые? Боитесь?

Василий Наумович воскликнул:

– А как не бояться? Без жилья, на улице можем остаться. Сколько в деревне живу, никого никогда не боялся, а сейчас зайцем под прицелом охотника себя чувствую. Будто и не дома вовсе, а где-нибудь на похоронах, у чужих людей. Аж под ложечкой сосет.

– Подобное состояние объяснимо. На это, кстати, и рассчитывают бандиты. Им, чтобы добиться цели, надо что сделать? Испугать людей, лишить спокойствия, заставить нервничать. Глядишь, кто послабей и сдастся. Поэтому они время тянут. Тактика знакомая. Ничего нового Горбун не придумал. Но и бандиты тоже нервничают. Им выгодней по-мирному вопрос решить. Поджог – крайняя мера. И если они идут на эту меру, то тоже не без страха. Так что не надо нервничать, успокойтесь. Гарантирую, проблема будет снята. Иначе я бы не торчал здесь.

– Андрюш, – проговорила тетя Шура, – может, ты своих бывших коллег вызовешь? Остались ведь, наверное, друзья в милиции. А увидев милиционеров, бандиты не решатся на поджог.

– Ошибаешься, тетя Шура. Я могу, конечно, попросить подъехать сюда знакомых ребят в форме. Но что это даст? Да, при них Горбун не пойдет на разговор. Расценит появление милиции как ваш отказ от сделки. Дождется раннего утра и подожжет дома. Не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра. Мы же не сможем постоянно держать здесь наряд? А бандитам в принципе спешить некуда. Они давят не потому, что дело срочное, а для того, чтобы вывести людей из равновесия. И это им удается. Спугнем бандюков сегодня, считай, потеряем дома. Они подберут момент спалить их. И ничего уже им не предъявишь. Так что работаем по следующему плану. Первое: на разговор с Горбуном выходит Саня.

Василий Наумович и Вера одновременно удивленно воскликнули:

– Санек? Да что он может?

Жена добавила:

– Он же обделается, Андрюша, при одном виде Горбуна. Уж лучше пусть отец разговаривает.

Александр возмутился:

– Кто обделается? Ты бы, Верка, рот прикрыла! А то ведь могу и врезать по старой памяти.

– Вот-вот, это ты мастер, с бабой воевать!

– По-твоему, я не мужик?

– Мужик-то мужик, но слабак.

Андрей ударил ладонью по столу.

– Прекратить разговоры! И слушать!

В комнате установилась тишина. Дементьев продолжил:

– Значит, на разговор с Горбуном выходит Саня. Как себя вести, он знает, мы уже обсуждали этот вопрос. И еще раз обговорим. Второе. После разговора и возвращения Александра закрываете все двери, свет выключаете. Но спать не ложитесь. Из сеней следить за тем, чтобы с внешней стороны не подперли поленом дверь.

Вера сказала:

– Погоди, Андрюша, а это еще зачем? Ты же говорил, что снимешь проблему, а теперь получается, мы должны быть готовы бежать из горящего дома? Значит, допускаешь, что нас подожгут?

– Если я сказал, что сниму проблему, то сниму. Но в любой ситуации может произойти сбой. И мы должны быть готовы к этому. Предлагаемые мной меры носят страхующий характер. Страховаться меня научила война. И закроем эту тему. Третье: что бы ни происходило во дворе, на улице, никто из вас дома покидать не должен. Мне помощь не нужна. Даже если услышите выстрелы, сидите в комнате. Ну и, в-четвертых, сейчас уже можно сказать об этом, чтобы вы не беспокоились понапрасну, я буду действовать против бандитов не один. И люди, которые помогут мне, находятся у меня в доме.

Василий Наумович воскликнул:

– Так это другое дело!

Успокоилась и Вера.

– Так бы сразу и сказал!

– Вы поняли, что от вас требуется?

Родственники ответили, что поняли.

Андрей кивнул:

– Вот и хорошо. Вы уже поужинали?

– Не до ужина, – отмахнулась Вера. – Я предлагала стол накрыть, никто не захотел.

– Ну, это ваше дело.

– А может, твоим друзьям еды отнести? Я мигом все организую!

– Не надо. Мы перекусили. Значит, договорились. – Дементьев повернулся к брату. – Пойдем во двор, Саня!

Александр встал, зачем-то показал жене кулак и прошел следом за Андреем. Разговаривали они недолго, минут пятнадцать. Выслушав инструктаж боевого офицера, Александр сказал:

– Все понял, Андрей! Сделаю, не сомневайся! Только скажи, ты точно будешь рядом?

– В сенях собственного дома.

– И если что…

– А вот этого, если что, ни в коем случае допустить нельзя. Выложишь Горбуну ответ – и в хату.

– Может, Верку на крыльцо определить? Бабы – они народ крикливый, если «шкафы» Горбуна полезут в драку, Верка такой вой поднимет, всю деревню соберет.