Меченные злом - Виталий Гладкий

– А если перевести?

– Хай пауэр дабл экшн – высокой мощности двойного действия. Машинка классная. Мечта тех, кто знает толк в оружии. Диковинка для наших мест. В моей практике это второй случай. Правда, тогда не было глушителя. Между прочим, насадка изготовлена в заводских условиях.

– Это что-нибудь означает?

– Может быть. По крайней мере, "браунинг" ввезли в страну комплектно, а значит это не обычная контрабанда какого-нибудь дилетанта-одиночки, а поставки серьезных торговцев оружием.

– Меня смущает один момент… – Артем еще раз заглянул в кабину "мерседеса" через открытое окно; осмотреть салон сквозь стекла оказалось затруднительно, так как они были затемнены. – Странно…

– Что здесь странного?

– Калибр смешной. Профессиональные киллеры такими игрушками пользуются очень редко. А ведь стрелял явно не дилетант.

– Открой дверку с другой стороны машины. Но лучше не нужно… – Эксперт брезгливо поморщился.

– Это почему?

– В магазине разрывные пули. И у мэра, и у его водителя снесло полчерепа. Картина еще та… Так что калибр в самый раз.

– Но почему мэр опустил стекло? Я сегодня жары не наблюдаю. Ко всему прочему, у "мерседеса" есть кондиционер.

– Этот вопрос и есть главная загадка. И она как раз по твоей части. Пека тебе это дело склеил?

– Скорее всего. Я, конечно, попытаюсь спрыгнуть на ходу, но вряд ли мне это удастся.

– С чем тебя и поздравляю. А почему, во-первых, мэр вообще остановился у светофора?

Ведь раньше ему устраивали "зеленую линию". И, во-вторых – где его охрана? Обычно за ним шла машина сопровождения – по-моему, "джип" с омоновцами.

– Объяснение лежит на виду. Мэр теперь кандидат в депутаты Госдумы. Пардон – был.

Потому он последний месяц начал усиленно демонстрировать свою "демократичность".

Всех бабушек на крытом рынке перецеловал, я сам по телевизору видел. В связи с выборами мэр на время отказался от "джипа" с охраной и начал ездить как все – без мигалок, сирен и соблюдая правила движения.

– Это было для него большим горем, – Артем не удержался от иронии. – Но тогда мне хочется спросить еще раз: какого черта ему вздумалось опускать стекло? Неужто для того, чтобы поприветствовать уличных художников? Тогда это точно верх демократичности.

Особенно если учесть его гонения на них. Мне помнится, в позапрошлом году художники организовали тут заваруху с митингами, пикетами и голодовкой, потому как мэр хотел согнать их с насиженного места. Я не ошибся?

– Нет. Все точно. Мэр хотел передать этот участок площади какому-то богатенькому Буратино, чтобы он поставил там киоски для торговли разным барахлом. Сам знаешь, что Троицкая – место денежное. Тогда художники устроили настоящий балаган с пикетами, транспарантами и выступлениями клоунов, певцов и декламаторов. Творческие работники резали правду-матку, не оглядываясь на чиновников и держиморд. Ко всему прочему, художники разрисовали красками всю мостовую; как думали парни из патрульнопостовой службы, бессистемно. Потому никто и не вмешивался. Малюют – ну и пусть их.

Лишь бы не бузили. А затем все со временем смоется, сотрется и забудется. Но власть здорово просчиталась, уповая на беззащитность и непрактичность интеллигенции. После митинга организаторы большого творческого шухера пригласили фотографов и телевизионщиков, и они засняли площадь с высоты птичьего полета. Картинка была еще та…

– Извини, но этот момент не припоминаю, – признался майор. – Я тогда был в служебной командировке и приехал на разбор шапок.

– Художники нарисовали на Троицкой огромную, шикарно выполненную карикатуру. Мэр с раздвоенным как у змеи языком лижет толстую розовую задницу нового русского, а тот благосклонно кидает ему обгрызенные кости. "Живопись" произвела фурор. Эту картину показывали много раз практически все телевизионные каналы страны. Я уже не говорю про "желтую" прессу. Розовую "клубничку", сфотографированную с высоты, в виде цветных разворотов публиковали от Москвы до самых до окраин, как поется в песне. В том числе и за рубежом. Мэра стали узнавать даже на пляжах Средиземного моря, куда он направился, чтобы поправить здоровье, порушенное конфронтацией с забубенными мазилами. Неужто не помнишь?

– Я отсутствовал в городе более двух недель. Кое-что слышал, но вникать глубже не было ни времени, ни желания.

– Создателей карикатуры хотели привлечь к суду за оскорбление личности мэра, но такой процесс привлек бы чересчур пристальное внимание к событиям в городе. И не только общественности. Потому дело спустили на тормозах, оставив все так, как было раньше.

Представь себе – на скамье подсудимых минимум полсотни интеллигентов, творческих работников. Ведь они разрисовывали площадь все до единого. А среди них немало и заслуженных, и народных художников, награжденных орденами и медалями. Некоторые выставляются даже за рубежом. Троицкая площадь для этих людей своего рода клуб по интересам, место общения.

– Это мне известно, – сказал Артем, вспомнив Мишу Завидонова и художника Салтыкова.

К ним подошел капитан Баркаев.

– Здравствуйте, товарищ майор, – сухо поприветствовал он Артема, не подавая руки.

Майор сдержанно кивнул в ответ, глядя на Баркаева холодно и безразлично. Ни тот, ни другой не желали скрывать свои натянутые взаимоотношения. Хотя капитан и был номинально в подчинении Артема, тем не менее, майору было сложно надавить на Баркаева, а тем более – избавиться от него. Баркаев имел крепкие связи в областном управлении внутренних дел, а его жена работала главным бухгалтером банка, обслуживающего мэрию, и ходила в подружках у жен многочисленных "крутых" и "новых".

– Полковник приказал передать дело вам, – продолжил Баркаев. – Мы практически закончили со свидетелями. Что эксперты? – обернулся он к Горюнову.

– У нас все в ажуре.

– Тогда я вызываю для "мерседеса" эвакуатор. Нужно открывать движение. Машина из морга уже здесь. У вас есть какие-то замечания, распоряжения? – подчеркнуто вежливо спросил он Артема.

– Что говорят свидетели?

– Как обычно, темнят. А может и впрямь ничего не видели.

– Понятно… Ладно, действуйте. Список свидетелей составлен?

– Естественно, – с легкой иронией ответил Баркаев. – С указанием домашних адресов и телефонов. Вот… – Он протянул майору прозрачную пластиковую папку.

– Спасибо, – без проявления любых эмоций поблагодарил Артем. – Работайте…

И он резко отвернулся, якобы для того, чтобы еще раз внимательно осмотреть "мерседес", пока его не увез эвакуатор. Баркаев, какое-то мгновение поизучав спину майора, нехорошо осклабился и ушел. Незаметно наблюдавший за ним Горюнов рассмеялся и сказал:

– Он готов сожрать тебя с потрохами.

– А мне на него… – Артем хотел было выразиться очень грубо, но тут же прикусил язык – к ним быстро приближался Леонидов.